Преступник
Шрифт:
Джевдет уже много дней сидел в мрачной и темной детской камере. Самые противоречивые чувства терзали его душу. Ему казалось, что в тюрьме он как-то сразу повзрослел. Вот только камера, где он сидел, совсем не походила на ту, в которой находились в заключении Жано и Яник. Там узкое высокое окно. А здесь окна не было совсем. Нечего и пытаться бежать. Ну, а что же будет дальше? Ведь он все-таки невиновен!
Скоро, очень скоро все выяснится, и его выпустят на свободу. Он узнает новости от соседей, будет сам рассказывать. Только не Кости, конечно. Встретит его и даже не взглянет. Зачем Кости впутал в это дело Джеврие? Правда, ничего плохого не случилось.
Джевдет зевнул, потянулся.
Неужели и сегодня не придет отец? Ему не на чем спать. За целый день дают только кусок хлеба. Других ребят навещают родители, приносят еду. И его отец, конечно, придет. Об этом говорила во сне мать: «Отец придет, принесет тебе постель и что-нибудь вкусное, не огорчайся!»
Мысли его снова вернулись к Джеврие. Он вспомнил, как всякий раз, когда они оставались вдвоем, она старалась утешить его. Ему очень хотелось, чтобы она взяла его сейчас за руку и сказала: «Не сердись, Джевдет-аби!»
В гудевшей, как улей, камере изредка раздавался голос стражника, выкликавшего имена заключенных. Джевдет ждал, когда этот голос позовет его. Отец придет, обязательно придет к нему на свидание!
— Джевде-е-е-т!
Нет, он не ослышался. Это вызывали его. Джевдет вскочил на ноги. В дверях он столкнулся с Козявкой. Это был худенький, небольшого роста паренек лет четырнадцати. Еще до того как его отец, квартальный сторож, поспорив как-то о знатности происхождения, убил своего приятеля, Козявка уже был настоящим бичом квартала. Он расплющивал камнем головы котятам и щенкам, отнимал у малышей деньги, воровал с лотков, обдирал с куполов мечетей свинцовые пластинки и продавал их, курил, играл в карты, сквернословил, а тем из взрослых, кто пытался его наставлять, бил по ночам стекла в домах. Козявка не пропускал ни одной школьницы, чтобы не привязаться к ней. Однажды он затащил какую-то малолетку в развалины. За это старший брат девочки отколотил его. А на следующий день Козявка взял дома бритву и зарезал парня…
У Козявки был маленький кривой рот. Неприязненно поблескивали узкие светло-голубые глаза. В любую минуту можно было ожидать от него какой-нибудь гадости. В тот день, когда Джевдет вошел в камеру, Козявка бросил перед ним миску, требуя денег. Кроме того, Джевдету было очень обидно, когда тот называл его воришкой.
— Эй, ворюга, к тебе пришли! — с нехорошей ухмылкой бросил Козявка.
Джевдет остановился.
— Слушай, ты!.. Я тебе сказал, чтобы ты не называл меня так!
— А разве ты не вор?
— Конечно, нет.
— Может, тебя сюда привели прямо из мечети?
— Джевде-е-е-т! — снова громко позвал стражник.
Джевдет выскочил из камеры, сбежал по лестнице, прошел по каким-то темным коридорам и оказался в комнате свиданий. Здесь он был впервые. Арестанты оживленно беседовали с посетителями, которые находились по другую сторону железной решетки из толстых прутьев. Оттого, что говорили все сразу, услышать и понять друг друга было трудно — для этого надо было кричать. В комнате стоял невообразимый шум.
В толпе посетителей Джевдет искал знакомое лицо отца, и поэтому он не видел ни Хасана Тахсина, ни других. Но через некоторое время заметил их — вернее, они сами окликнули его:
— Джевдет, сынок, Джевдет!
Наконец он узнал их.
— Как поживаешь, сынок?
Джевдет был удивлен. Почему пришли они, а не отец? Что нужно этим людям?
— Спасибо. А как вы?
Никто из них не расслышал
его.— Тебе чего-нибудь надо? — крикнул Хасан Тахсин.
На этот раз не слышал Джевдет.
— Почему не пришел отец?
Они опять ничего не услышали.
— Тебе чего-нибудь нужно, сынок?
Джевдет не ответил.
— Скажите отцу, чтобы принес постель. У меня нет денег. Пусть обязательно придет!
— Вот мы принесли тебе поесть. Скажи, что тебе еще надо!
— Пусть придет отец. Скажите, чтобы захватил тюфяк. В камере холодно, я мерзну, могу заболеть!
— Да наградит тебя аллах терпением, сынок! Отец твой спит в земле…
— Пусть принесет тюфяк… который мать сшила! — не слыша их, кричал Джевдет.
— …Дай бог тебе долгой жизни!
— …Чтобы не забыл подушку и одеяло!
— …Если тебе что надо, не стесняйся, сынок! Каждый из нас считает себя твоим отцом!
— …и шерстяное одеяло. По ночам стало холодно!
— …
Свидание закончилось. Джевдет вернулся в камеру со свертками. Перед ним как из-под земли вырос Козявка.
— Что это у тебя там, жратва?
— Не твое дело! — разозлился Джевдет.
Стоявшие за Козявкой ребята постарше тотчас окружили Джевдета. Заложив руки за спину, они сгрудились вокруг него и посмеивались.
— Да кто же ты такой, наконец?
— Это мое дело, кто я. Тебе-то что?
Джевдет попытался пройти, но Козявка преградил ему дорогу.
— Спрашиваешь, какое мне дело? Я в этой камере все равно что аллах!
Ребята захохотали. Джевдет растерянно смотрел по сторонам. Неожиданно Козявка ударил его кулаком. Свертки выскользнули из рук Джевдета. По полу рассыпались виноград, сыр, булочки. Босоногие, оборванные мальчишки, как саранча, набросились на съестное. Джевдет не знал, что делать. Он не заметил, что из носа у него течет кровь. Козявка стоял, заложив руки за спину. Стоит Джевдету пошевельнуться, и он бросится на него.
— Балда! — сказал Козявка. — Спорить со мной не советую. Ну, вали на свое место!
Джевдет не двигался и только смотрел, широко раскрыв глаза.
— Чего стоишь? Иди!
— Не пойду.
— Тебе еще мало! Да? Поганый воришка! Ха! Стащил деньги у отца! А знаешь, за что попал сюда я? Я убил человека. Понимаешь — человека!
— Молодец, Козявка! — кричали старшие ребята. — Дай ему еще!
Джевдет не двигался. В ушах у него звучал голос Козявки: «Поганый воришка!» Выходит, он всего-навсего воришка? Но ведь он им не был, он не крал денег. Он сказал это, чтобы спасти отца, выручить мать и сестру Кости. Вдруг Джевдет почувствовал, как кто-то схватил его за руку и потянул. Он резко обернулся. Это был Хасан, тот самый голубоглазый мальчик, который уступил ему постель. Он так же, как и Джевдет, жаловался на мачеху. Она оклеветала его, заявила, будто он бросил в колодец своего полуторагодовалого сводного братишку. На самом деле он был тут ни при чем. Пошел играть с ребятами в футбол. А малыш сам залез в огород и нечаянно упал в колодец.
Хасан тоже находился под следствием. Иногда его вызывали в суд. Он учился в первом классе средней школы. И если бы не тюрьма, то был бы уже во втором классе. Хасан не унывал. Он взял с собой учебники и занимался прямо в камере.
Хасан говорил, что, даже если его осудят, он все равно будет заниматься в тюрьме, а выйдя на свободу, сдаст экзамены. Он сидел над книгами с утра до ночи.
Козявка не спускал глаз с Джевдета. Хасан оттащил Джевдета в сторону.
— Надо было и этому всыпать! — пробурчал Козявка.