Превращение

Макс развернул передо мной белоснежный сверток, оказавшийся комбинезоном. Пакет с остатками сыра выпал у меня из рук.

— Это мне? — выдохнула я.

— Одевайся, а я принесу шлем. Торопись, пока еще хоть что-то видно!

Будет еще и шлем? Ого!

А кому должно быть видно? Мне? Да я с закрытыми глазами за Максом пойду! Ему же все равно, что день на дворе, что ночь.

— Спасибо! — Я повисла у Макса на шее. Снова ткнулась носом в ключицу. — Спасибо, — сказала мерно бьющейся жилке. И поцеловала ее. Родилась шальная мысль ненадолго отложить поездку, чтобы воспользоваться сном Дракона, но… я не стала об этом говорить. Хорошего понемножку.

— Я сейчас, — шепнул Макс, но отпустил меня не сразу. Поставил на ноги, задержав в ладонях мое лицо, прикоснулся губами к глазам.

А потом стремительно отвернулся, ушел. Сердце мое заполошно застучало следом.

Ну что же, самое время переодеться.

Влезать в комбинезон было неудобно. На мгновение я почувствовала себя неповоротливым ребенком. Мама собирает меня на прогулку, легко втряхивает внутрь ватного комбинезона.

Память детства помогла, я справилась с неудобной конструкцией, застегнула «молнию». Так, космонавт к выходу в открытый космос готов…

Ботинки были белые, подошва желтая с глубоким протектором. Тяжелый шаг глухо отдавался по дому. Не разбудить бы Дракона…

Снег еще искрился прощальными бликами солнца, долина превратилась в контрастный черно-белый рисунок с длинными тенями. За домом старательно тарахтел мотором снегоход, похожий на разбуженного злобного монстра, рычанием встречающего своих хозяев.

Я не ожидала, что чудо техники окажется таким большим. Снегоход мощно опирался на две передние лыжи, задняя цепь закопалась в снег. Красный корпус, на боку белой змеей извивается дракон. Чтобы сомнений в принадлежности к семейству хладнокровных у этого наследника вымерших динозавров не оставалось, внизу так и было написано «DRAGON».

— Дракон? — переспросила я. — Сторожев успел раскрасить снегоход?

— Это официальное название.

Макс оглаживал железные бока машины, словно руками проверял ее готовность к работе.

— Посмотрим…

Он пока зал на мелкую надпись сбоку сиденья.

— «Polaris», — прочитала я.

— «Полярная», — перевел Макс. — Звезда в созвездии Малой Медведицы. Как раз для нас. Мы сейчас двинем на север.

— Курс на Полярную звезду?

— Вообще-то север будет чуть в стороне, но общее направление правильное. Если взять курс точно на север, попадем на полуостров Канин, на мыс Канин Нос. Это за Северным полярным кругом. Там еще темно!

Я покосилась на небо. Солнце не успело скрыться за горизонт, но над морем уже набухал высокий, сочный ночной свод. Он был густой, как пережженная вареная сгущенка. В первый же день я заметила плотность северного неба. В средней полосе небо, если нет облаков, высокое, легкое и прозрачное. Здесь оно плотное, словно утепленное, и свет звезд пробивается, как сквозь полупрозрачный потолок. Звезды были еще не видны, но наверняка где-то там, над морем, уже загоралась та самая, Полярная, чьим именем названа машина.

— Мы сбежим отсюда? — Мне очень хотелось именно так и сделать. Но тогда надо подготовить вещи, забрать многострадальный аттестат об окончании школы, который месяц лежащий в моем рюкзаке.

— Когда-нибудь обязательно. — Макс легко развернул снегоход в сторону снежной равнины. — На самом деле Полярная звезда состоит из трех звезд, расположенных друг к другу очень близко. Все они называются Полярными. А раньше на север показывали Вега из Лиры, Тау Геркулеса, Йота Дракона. В трехтысячном году «полярной» станет звезда Альраи, гамма Цефея. — Он выпрямился. — Осталось всего ничего, какая-то тысяча лет. Подождем?

— Не пропустить бы! — Оперировать тысячелетиями было непривычно. — За всеми нашими делами может забыться. Что там по списку дальше?

— Альфирк, бета Цефея, — ответил Макс, даже на секунду не задумавшись. Наверное, у него в голове заложено название всех книг, что он успел прочитать за полтора столетия, и отпечатана каждая страница.

Меня стала бить мелкая дрожь. То ли замерзла, то ли… волнуюсь? С чего бы?

Макс что-то такое сделал, и машина взревела. Долина съежилась, оглохнув. Несмелые звезды затрепетали.

— Смотри! — быстро заговорил Макс, рукой показывая на какие-то детали. — Вот газ. Здесь тормоз…

— Без тебя не поеду!

Вот почему меня знобило — я словно предчувствовала, что Макс так поступит. Что когда-нибудь, не обязательно сейчас, мне придется вести рычащее страшилище самостоятельно.

— Сначала поедешь со мной. Научишься, отпущу одну.

Он объяснял мне, держась двумя руками за руль, и только сейчас я заметила, что Макс вышел на улицу в одном свитере. Я сунула руки в перчатки. Спокойно! Вампиры не мерзнут.

Макс уже сидел на скрипевшем от мороза сиденье, замерзший мотор недовольно фырчал, выбрасывая вонючие выхлопы газа. Белесый дымок стелился по снегу, утекая за дом.

— Только не очень быстро, — несмело подошла я к грохочущему зверю.

— Наоборот, — Макс сгреб меня, усаживая за своей спиной, — очень быстро! Сторожев проснулся!

Машина рванула вперед. Я на мгновение взлетела в воздух, упала обратно на сиденье, резко придвинулась к Максу. И лишь потом меня догнал испуг — я чуть не свалилась. Но бояться уже было некогда. Снегоход снова дернулся, увеличивая скорость. Белая рука Макса на ручке управления повернулась. Его волосы с легким шелестом били по стеклу шлема, а я все никак не могла отвести глаз от его белой руки, словно заклинала его — не надо, не торопись.

То ли ветер стал дуть сильнее, то ли скорость стала больше — в какой-то момент почувствовала, что мы летим. Навстречу неслась Земля. Она плавно подставляла свой бок под наши лыжи, несильно подбрасывала на ухабах. Я оглянулась. Солнце следило за нами недовольным глазом, а мы мчимся прочь от него, и светило хваталось за край горизонта, чтобы наш грохот не столкнул его в ночную бездну раньше времени.

— Ну как?

От шума мотора я немного оглохла. Но вопрос был прост, его не надо было слышать.

— Супер! — Даже если шлем глушил голос, Макс все понял и без слов.

— Тогда сейчас сама!

«Дракон» фыркнул, останавливаясь, я навалилась на Макса. Он соскользнул в снег, уступая мне место водителя.

«Ой» — только и успело сказать мое съежившееся от страха сознание. Но я уже чувствовала под перчатками рубчатую поверхность рукояток. Где-то внутри страшного агрегата сто пятьдесят коней били копытами, требуя движения.

— Самое сложное — трогаться. — Макс стоял рядом. Сквозь стекло шлема мне казалось, что его щеки раскраснелись. — Я разгоню машину, а дальше ты сама.