Прибытие

Там ведь была личная информация.

В итоге меня вызвали и отвезли на допрос в воинскою часть, предварительно перед Перемещателем завязав глаза.

– Кто Ваш муж?

– Без понятия.

– Как это?
– спросил высокий усатый офицер.

Я им рассказала про суд и что осталось всего несколько дней продержаться.

Они подняли наше судебное дело, все показания. Прокручивали снова и снова. Также скопировала им информацию со встреч с мужем. Они прокрутили при мне и я сама видела, что за нами постоянно следовала какая-то тень.

Потом вызвали целителей. Я видела Жёлтого, Фиолетового и Тёмного.

Буря ли это, я не знала. С целителями я не общалась, но к вечеру меня отпустили. За целый день во рту ни капли воды не было, и кушать не давали.

Меня трясло. Добираться домой надлежало самой. Почему меня не переместили к дочу, не понятно. Но в округе никакого Перемещателя не было, только военная база.

И где я вообще? Хорошо, лето, тепло. Сил идти никуда не было. Воинская часть располагалась где-то за городом. Рядом был лес.

Подошла я к деревьям и села на выступающий корень.

– Здравствуй, деревце, лес. Ты не против, если я тут посижу?

Показалось или в ответ раздался шелест листочков. Прикрыла глаза, наслаждаясь чистым воздухом, зелёной травкой. Летали какие-то насекомые. И тут гляжу, целая туча летит на меня. Комары! Блин!

А сил даже подняться нету. Подлетает ко мне тучка и кружит вокруг меня. А потом облепляет меня со всех сторон и я погружаюсь во тьму.

Очнулась я уже дома и было светло. Как я тут оказалась? Оглядела тело, вроде бы укусов нет. Странно. Это комары меня перенесли домой? Бедная Дуська, целый день голодная. Но в тарелке у неё была еда. Странно. Может, Буря заходил? Не хочется думать, что это мог был кто-то другой.

Ещё одни сутки пролетели, осталось два дня.

А ведь я ничего не сообщала начальникам, где я пропала на целый день. Как бы проблем потом не было.

Стала собираться, первым делом съела всё, что было наготовлено. Удовлетворения не получила. Но готовить с утра было некогда. Полезла в душ, потому как от меня разило потом просто жутко. А ещё меня знобило, погрелась под душем.

Не особо помогло, но мне предстояло объясниться с начальством.

Сразу по приходу пошла к начальнику. Он меня усадил в кресло и стал отпаивать чаем с малиновым вареньем.

– Мы слышали о разбирательстве в трактире "Хатка", что всех вызывали на допрос.

Городок ведь у нас маленький, слухи быстро разносятся.

Начальник позвонил по телефону и вызвал помощницу.

Та принесла булочки и кофе.

– Знаю, ты не пьёшь кофе, но если не будешь, сам выпью, - я взялась за кофе дрожащими руками.
– Что они с тобой делали?

– Ничего, просто спрашивали. Целый день, по кругу прокручивая вопросы. И не давали даже попить.

– Возьми сегодня выходной, на тебя страшно смотреть.

Вот что мне всегда нравилось в начальнике, так он никогда не будет ходить вокруг да около, сразу приступает к делу, и честно скажет, что думает. Порой и матом послать может, но зато от души!

Кстати, меня ни разу не посылал матом, у нас девчонок нет на предприятии: либо бабульки, либо мужики. Так что ко мне молодежь пыталась подступиться, но я подарки не принимала и просила либо забрать, либо выкину. Выкидывала некоторые не сама, а просила других сотрудниц. Они вряд ли выкидывали, скорее себе забирали.

А вот более старшее поколение относилось ко мне как к дочке. И я относилась так же, как к родителям.

Правда, обращалась ко всем по имени отчеству.

Некоторые трудились целый день, если не было других занятий. Вот их кормили. Так что своя кухня у нас была. Я же в трактире пока готовила, пробу снимала, а потом лишь дома обедала перед танцами.

Олег Борисович вызвал Сеньку проводить меня до дома.

Он со мной мило болтал, пока мы шли к дому. А я в основном молча кивала и вежливо улыбалась.

Возле подъезда меня поджидал муж. Неужели целый день стережёт?

– Это твой хахоль?
– накинулся он на Сеньку.

– Сень, не оставишь нас?
– он бросил вопросительный взгляд, мол, а стоит? Я кивнула.

Остались мы наедине с мужем около подъезда. Про себя отметила, что с рукой у него полный порядок. Значит, целители восстановили.

– Вить, послушай, мне сейчас плохо, давай отложим наши встречи до завтра. А?

Муж внимательно окинул меня взглядом.

– Это он?

– Кто?

– Тот, с кем ты встречаешься.

– Вить, я встречаюсь только с тобой. И ты мне уже до чёртиков надоел. Сомневаюсь, что так скоро заведу новые отношения.

– Но ведь ты говопила о другом.

– И что? Есть другой, но мы даже не общаемся и никакие отношения нас не связывают, - и ведь ни слова не солгала.

– Получается, ты влюблена, а он на тебя ноль реакции?

– Да с чего ты взял, что влюблена?

– Ты меня всё время динамишь.

– А ты не думал, что причина не в другом, а тебе самом и мне?

– Ты ведь любила меня.

– Да, когда-то любила.

– И я тебя люблю.

– Поздно, слишком поздно.

– Почему? Мы ведь ещё женаты. Ещё не поздно! Я любил тебя все эти годы. И ждал. Ты ж знаешь, что у меня других женщин не было. Иначе б развод тебе дали б тут же. Но я люблю тебя, не смотря на твой побег.

– Вот скажи, ты совсем не понимаешь или придуриваешься?
– удивлённо на меня смотрит. Не понимает?
– Я не хотела за тебя замуж. Даже в мечтах. Да, я любила тебя и боялась, - и тут я вспомнила, почему боялась.
– Ты ведь ударил ту девочку. Пусть в ответ, но ударил. Знаешь, у меня есть двоюродная сестра. Моя тётя очень любила своего мужа, но он бил её. В трезвом виде всё было замечательно. Любящий муж и отец. Они никогда не ссорились. Но стоило ему выпить, и он слетал с катушек. Это было редко, но метко. Потом тётя ходила в тёмных очках, стараясь скрыть побои. А однажды он её избил с дочкой на руках. Ей было тогда лет 5. А следующий раз стал последним. Он её просто убил. Не рассчитал силу, швырнул, а она упала и ударилась об угол виском. Девочку забрал к себе мой дядя. А отец сел в тюрьму. Тогда ещё тюрьму. Сейчас девочка уже взрослая, выросла. Но спустя двадцать лет она всё ещё помнит, как отец избил мать у неё на руках. А ему дали какой-то смешной срок, лет пять. И знаешь, я не хочу оказаться на месте своей тёти и чтоб у нас были дети, у которых отец бьёт мать у них на глазах.