Прибытие
Шрифт:
Не люблю обманывать, но вся жизнь из этих скрытностей состоит. Может вообще забить на Землю? Забрать Арию и умотать? Осталось ещё родичей уболтать, вообще покинуть территорию наскучившей планеты… Что-то меня не в ту степь понесло.
Сиганул по заданным координатам.
Почти полностью ослепший ребёнок. Три годика… Прослеживаю его жизнь до причины, утроба, закупорка сосудов, отслоение сетчатки.
Вызываю мать.
– Вы курили.
– Нет, что вы?
– Ага, рассказывайте сказочки кому другому. Когда малыш был в утробе, уехали в деревню, чтоб вас не привлекли по статье, никому
Мать побледнела.
– Мне мама рассказывала, что нельзя резко бросать. А я баловалась до того…
– Я подам запрос в министерство здравоохранения.
– Прошу, не надо, - в её глазах стояли слёзы.
– А что надо? Вы думаете мне больше заняться нечем, кроме как лечить вашего ребёнка? И это до очередного малыша? Потом вы опять будете баловаться? А страдает малыш. Он в чём виноват? Какое наказание вы понесёте?
Меня зло взяло. Вот правда, дети должны расплачиваться за грехи родителей, а в чём чадо провинилось? В безмозглости родителей? Так оно не выбирало себе их. Его никто не спрашивал, хочет ли оно воплотиться в этой жизни. Родители завели. Для себя, а может опять по пьяни? Раз нарушение было с курением, может и с алкоголем?
– Руку!
– женщина недоумённо на меня уставилась.
– Вашу руку!
– Что вы хотите сделать?
– Больше у вас не будет детей.
Мать осела на пол.
– Прошу, не надо, - она слёзно молила.
Что, что мне сделать? Не мне судить? А кому? Жалость где? Отправить её на каторгу или судить самому?
Взглянул на малыша, на мать.
– Руку!
– женщина протянула. И я пошёл по воспоминаниям обратно, к причине всего этого.
Мать женщины тоже курила, с детства обнимала малышку. Девочка впитывала запах табака с молоком матери. Это был родной запах, запах тепла и уюта… Потом в школе, когда подростки начали баловаться сигаретами, девушка тоже решила не выпадать из компании. Потом пыталась завязать, да только чуть стресс и вновь возврат к вредной привычке. Потом беременность… Запланированная, желанная, но ломка по наркотику… Она уехала. Просто уехала. Чтоб не подвергать мужа и семью разборкам. Муж поехал за ней и хоть не одобрял этого, но ни слова не говорил.
Убираю причину. Стираю в воспоминаниях запах табака от матери, стираю воспоминания по тому, что курила в прошлом. Потом подчищаю воспоминания и последствия для малыша.
Ну и как мне пополнять свой резерв?
– Вы… вы… благодарю.
Она хотела броситься ко мне на шею, а я шарахнулся от неё.
– Извините, нельзя.
Ария не поймёт, если я буду с каждой женщиной после излечения обниматься…
И я сиганул к следующему больному.
Так продолжалось целый день. На десятке я был уже пустым. С трудом сиганул на корабль. Еле дополз до источника энергии.
– Деда…
Меня заволокло тьмой.
И как мне лечить народ? У меня ж ещё 190 срочных больных?
Отец прискакал тут же.
– Буря, что с тобой происходит? Десять больных? Всего десять? Ты куда свой резерв подевал?
– А телепортация? Сколько раз я переносился? Больных думаешь всего десять? Ага! Там причина глубоко зарыта. Ты почему думаешь, они тяжелобольные? Как я должен их лечить? Они друг на друге завязаны.
Мне приходится лечить всю семью. Ещё и в их психологических проблемах разбираться, а также … - я замялся. Не говорить же отцу, что я покрываю целую кучу нарушений.– Что ты делаешь ещё? Проблемы … Так не пойдёт. Не можешь вылечить проблему одного больного, значит, снимай симптомы. Пусть недолго продержится, но какое-то время продержится. Глядишь, к тому времени спасём наших целителей.
С одной стороны я был согласен с отцом. Такими темпами я могу потерять людей. Остаток дня я-таки успел обойти оставшихся больных, снимая лишь последствия последних лет. Лица мелькали перед глазами, и я просто постирал их считанные воспоминания из своей памяти. Хватит, не могу больше.
Спал я вновь у деда. Во сне был с ней. Отдыхал душой…
Она напомнила про чафон. Вспомнилась обида, что она не одела. Да что со мной такое? Напряжение сказывается. Как всё надоело! Так хочется прижаться к ней, ощутить её теплое тело, прикосновение к её губам, коже…
Потом сплошной кошмар. Хорошо, у Арии было всё пучком, она вела себя спокойно, играла роль загнанной жертвы. при этом чувствовала себя уверенно. Это радовало. Ещё и её лечить … мне для полного счастья только не хватало. Нет, я, конечно, сделал бы это с удовольствием, но копаться вновь в этих болезненных воспоминаниях… как-то не хотелось. И хотя чувства у Арии были не совсем приятные, она всё больше ненавидела романтические вещи, но той боли не было. А мне хватало боли своих пациентов…
Последние дни отзывались сплошной болью. И только сейчас я понял, что не всё было так гладко, как казалось. Ария научилась закрывать свою боль от меня. Детка, что ж ты делаешь? На меня навалилось всё разом, когда она просто в понедельник не справилась и слёзы лились сплошным потоком… Малышка…
Я забил на всех клиентов. Следовал лишь за ней, она не в том состоянии, в котором её можно бросить. Не сейчас…
И на танцы я пошёл тоже. Боги, прошу, помогите, пусть мы вместе станцуем, пожалуйста.
Стоило мне взглянуть на эти серые глаза, как я сбился в дыхании. Любимая, родная… Сердце радостно стучит. Наслаждаюсь каждым прикосновением, мы движемся в такт музыке, ни разу не сбиваясь. И танец, медленный, плавный, мучительный и дарящий наслаждение… Не могу отвести взгляда, не могу отпустить из объятий. Музыка закончилась, а мы всё ещё танцуем. Как же сильно люблю. Как можно жить без тебя, любимая?
Следую за ней и после танцев. Он ведёт её на свидание, а она мыслями там, со мной, в танце… Это греет душу. Сияет, но для меня… Приятно… Словно мы продолжаем быть вместе, там, в танце, вот только нас больше не отделяют маски…
Потом трактир, муж галантно ухаживает за любимой. А я ревную. И ничего не могу с собой поделать. Ария прочувствовала. Уже ощущает мои чувства? Неужели?!
– я радостно усмехнулся. Это было приятно.
Что опять не так? Странное чувство опасности. Резинка… единственный блокиратор. Я сиганул к Арии домой, нашёл семейный гарнитур. Серьги незаметно надеть не получится. Что остаётся? Браслет…
Схватил и сиганул под стол, оборотился тенью.
Едва успел обратно, как услышал голос Виктора: