Приход ночи

Теремон открыл окно, и сквозняк всколыхнул шторы. Холодный ветер трепал волосы журналиста, а он смотрел на свою руку, освещенную багровым солнечным светом. Внезапно он обернулся и сказал возмущенно:

– Почему вдруг я должен обезуметь из-за этой тьмы?

Ширин, улыбаясь какой-то своей мысли, машинально вертел в руке пустую бутылку.

– Молодой человек, а вы когда-нибудь бывали во Тьме? Журналист прислонился к стене и задумался.

– Нет. Пожалуй, нет. Но я не знаю, что это такое. Это...
– он неопределенно пошевелил пальцами, но потом нашелся: - Это просто когда нет света. Как в пещерах.

– А вы бывали в пещере?

– В пещере? Конечно, нет!

– Я так и думал. На прошлой неделе я попытался - чтобы проверить себя... Но попросту сбежал. Я шел, пока вход в пещеру не превратился в пятнышко света, а кругом все было черно. Мне и в голову не приходило, что человек моего веса способен бежать так быстро.

– Ну, если говорить честно, - презрительно кривя губы, сказал Теремон, - на вашем месте я вряд ли побежал бы.

Психолог, досадливо хмурясь, пристально посмотрел на журналиста.

– А вы хвастунишка, как я погляжу. Ну-ка, попробуйте задернуть шторы. Теремон с недоумением посмотрел на него.

– Для чего? Будь в небе четыре или пять солнц, может быть, и стоило бы умерить свет, но сейчас и без того его мало.

– Вот именно. Задерните шторы, а потом идите сюда и сядьте.

– Ладно.

Теремон взялся за шнурок с кисточкой и дернул. Медные кольца просвистели по палке, красные шторы закрыли окно, и комнату сдавил красноватый полумрак.

В тишине глухо прозвучали шаги Теремона. Но на полпути к столу он остановился.

– Я вас не вижу, сэр, - прошептал он.

– Идите ощупью, - напряженным голосом посоветовал Ширин.

– Но я не вижу вас, сэр, - тяжело дыша, сказал журналист.
– Я ничего не вижу.

– А чего же вы ожидали?
– угрюмо спросил Ширин.
– Идите сюда и садитесь! Снова раздались медленные, неуверенные шаги. Слышно было, как Теремон ощупью

ищет стул. Журналист сказал хрипло:

– Добрался. Я... все нормально.

– Вам это нравится?

– Н-нет. Это отвратительно. Словно стены...
– Он замолк.
– Словно стены сдвигаются. Мне все время хочется раздвинуть их. Но я не схожу с ума! Да и вообще это ощущение уже слабеет.

– Хорошо. Теперь отдерните шторы.

В темноте послышались осторожные шаги и шорох задетой материи. Теремон нащупал шнур, и раздалось победное з-з-з отдергиваемой шторы. В комнату хлынул красный свет, и Теремон радостно вскрикнул, увидев солнце.

Ширин тыльной стороной руки отер пот со лба и дрожащим голосом сказал:

– А это была всего-навсего темнота в комнате.

– Вполне терпимо, - беспечно произнес Теремон.

– Да, в комнате. Но вы были два года назад на Выставке столетия в Джонглоре?

– Нет, как-то не собрался. Ехать за шесть тысяч миль, даже ради того, чтобы посмотреть выставку, не стоит.

– Ну, а я там был. Вы, наверное, слышали про «Таинственный туннель», который затмил все аттракционы... во всяком случае, в первый месяц?

– Да. Если не ошибаюсь, с ним связан какой-то скандал.

– Не ошибаетесь, но дело замяли. Видите ли, этот «Таинственный туннель» был обыкновенным туннелем длиной в милю... но без освещения. Человек садился в открытый вагончик и пятнадцать минут ехал через Тьму. Пока это развлечение не запретили, оно было очень популярно.

– Популярно?

– Конечно. Людям нравится ощущение страха, если только это игра. Ребенок с самого рождения инстинктивно боится трех вещей: громкого шума, падения и отсутствия света. Вот почему считается, что напугать человека внезапным криком - это очень остроумная шутка. Вот почему так любят кататься на досках в океанском прибое. И вот почему «Таинственный туннель» приносил большие деньги. Люди выходили из Тьмы, трясясь, задыхаясь, полумертвые от страха, но продолжали платить деньги, чтобы попасть в туннель.

– Погодите-ка, я, кажется, припоминаю. Несколько человек умерли, находясь в туннеле, верно? Об этом ходили слухи после того, как туннель был закрыт.

– Умерли двое-трое, - сказал психолог пренебрежительно.
– Это пустяки! Владельцы туннеля выплатили компенсацию семьям умерших и убедили муниципалитет Джонглора не принимать случившееся во внимание: в конце концов, если людям со слабым сердцем взду-

малось прокатиться по туннелю, то они сделали это на свой страх и риск, ну, а в будущем этого не повторится! В помещении касс с тех пор находился врач, осматривавший каждого пассажира, перед тем как тот садился в вагончик. После этого билеты и вовсе расхватывались!

– Так какой же вывод?

– Видите ли, этим дело не исчерпывалось. Некоторые из побывавших в туннеле чувствовали себя прекрасно и только отказывались потом заходить в помещения - в любые помещения: во дворцы, особняки, жилые дома, сараи, хижины, шалаши и палатки.

Теремон вскрикнул с некоторой брезгливостью:

– Вы хотите сказать, что они отказывались уходить с улицы? Где же они спали?

– На улице.

– Но их надо было заставить войти в дом.

– О, их заставляли! И у этих людей начиналась сильнейшая истерика, и они изо всех сил старались расколотить себе голову о ближайшую стену. В помещении их можно было удержать только с помощью смирительной рубашки и инъекции морфия.

– Просто какие-то сумасшедшие!

– Вот именно. Каждый десятый из тех, кто побывал в туннеле, выходил оттуда таким. Власти обратились к психологам, и мы сделали единственную возможную вещь. Мы закрыли аттракцион.

Ширин развел руками.

– А что же происходило с этими людьми?
– спросил Теремон.

– Примерно то же, что с вами, когда вам казалось, будто в темноте на вас надвигаются стены. В психологии есть специальный термин, которым обозначают инстинктивный страх человека перед отсутствием света. Мы называем этот страх клаустрофобией, потому что отсутствие света всегда связано с закрытыми помещениями и бояться одного - значит бояться другого. Понимаете?

– И люди, побывавшие в туннеле?..

– И люди, побывавшие в туннеле, принадлежали к тем несчастным, чья психика не может противостоять клаустрофобии, которая овладевает ими во Тьме. Пятнадцать минут без света - это много; вы посидели без света всего две-три минуты и, если не ошибаюсь, успели утратить душевное равновесие. Эти люди заболевали так называемой «устойчивой клаустрофобией». Их скрытый страх перед Тьмой и помещениями вырывался наружу, становился активным и, насколько мы можем судить, постоянным. Вот к чему могут привести пятнадцать минут в темноте.