Приманка

Ноэль доедал вторую булку, допивал третью чашку кофе и заворожено слушал. Рассказ Лумиса напоминал оживший телесериал, сошедший с экрана и переместившийся к нему на кухню.

— Судя по всему, мистер Икс хочет заполучить всё то, от чего отказалась мафия. А может, и больше. Возможно, порнографию, почти наверняка — контроль над мальчиками-проститутками с Сорок второй улицы. Но это только так, в дополнение к действительно прибыльным операциям — контрабанде крупных партий наркотиков, масштабным кражам с судов, которые швартуются у закрытых пирсов в Вест-сайде. Мы не знаем, что ещё. Но впечатление такое, что он строит маленькую империю прямо у нас под носом. И если он считает, что кто-то стоит у него на пути, он с ними не церемонится. У нас до сих пор нет ни единой зацепки. Стоит нам только поверить, что мы уже близко, как происходит новое убийство или нападение, гибнет ещё один оперативник, заключается ещё одна сделка. Как по волшебству. У парня, наверное, чутьё на нас. Без чутья ему никак не обойтись, потому что никто, кроме непосредственно задействованных в этом людей и вот теперь ещё вас, мистер Каммингс, даже не подозревает, что «Шёпот» существует.

— Шёпот?

— Так прозвали наше подразделение. За секретность. Нас даже финансируют через третьих лиц. Мы укомплектованы людьми из Федерального управления по борьбе с наркотиками, из полиции штата и городской полиции. Наша зарплата выплачивается через безобидную городскую службу, которую я не могу назвать.

— Поэтому вы были тогда в заброшенной федеральной тюрьме? — спросил Ноэль, пытаясь свести все куски воедино.

— Были. Мы снова переехали. Я не имею права разглашать, куда. Я в разведке уже тридцать пять лет, начинал с БСС [7] на Средиземном море во время Второй мировой. Мне ещё ни разу не попадался такой неуловимый субъект. Он не оставляет нам ни единой улики. Его люди должны быть профессионалами, а организация достаточно маленькой, чтобы не допускать утечек информации и предательств, но достаточно крупной, чтобы действовать против троих наших людей одновременно. Наши люди отчитываются ежедневно. В то утро им нечего было доложить. Им всегда нечего доложить. Это невыносимо. Между тем, — сказал Лумис, понижая голос, — прогонявшись за тенью этого мистера Икс столько времени, я кое-что о нём узнал.

7

БСС — Бюро стратегических служб.

Последние слова Лумиса вызвали в памяти силуэты, наносящие Канзасу удар за ударом в заваленной мусором комнате. Может, зажигалку тогда держал мистер Икс?

— Он умен, — сказал Лумис, — не какой-нибудь там недоделанный мелкий жулик. У него есть особый нюх на полицейских — больше, чем просто осторожность. Скорее, это похоже на настоящую паранойю. И хотя я согласен, что это смелое предположение, я все-таки готов ставить на то, что он сам голубой.

Ноэль внимательно слушал все выкладки Лумиса вплоть до этого места.

— Но разве все его жертвы не были голубыми?

— Или подсадными утками. Верно. Мистер Икс занимается эксплуатацией. Но чтобы эксплуатировать ту или иную группу, надо знать, как её можно эксплуатировать. Мистер Икс просто кудесник: он знает, какие бары и клубы наиболее популярны, а какие — просто однодневки или ненадежны с финансовой точки зрения. И когда он входит в дело, всё происходит законно, комар носа не подточит. Я думаю, что однажды мистер Икс просто проснулся, оглянулся вокруг, увидел, сколько всего лежит прямо у него под носом, и задался целью всё это заполучить.

— Вот почему он так старательно сбивал вас со следа, — сказал Ноэль, — создавая видимость того, что за всем этим стоит какой-то псих или мафия. Но разве вы не можете установить его личность по документам баров?

— Он «негласный партнер». [8] Официальным фасадом обычно выступает какой-нибудь ничего из себя не представляющий тип. В половине случае юридический владелец остался прежним. Но мы все равно убеждены, что хозяин мистер Икс. Всё, что хоть отдаленно связано с этим делом было проверено и перепроверено десятки раз.

8

Негласный партнер (англ. silent partner) — компаньон, не значащийся в бумагах, но активно участвующий в управлении.

— Даже я?

Лумис, казалось, ожидал этого вопроса.

— Что вы хотите узнать? Вы родились двадцатого октября 1947 года, в Аламеде, Калифорния. В 1952 году ваша семья переехала в Маморонек, штат Нью-Йорк. В 1965 году вы поступили в колледж Свартмор, два года специализировались по английской литературе, потом перешли на общественные науки. После колледжа вы два года, с 1970 по 1972, учились в Колумбийском университете, подрабатывали в Детском центре дополнительного образования на Ревингтон-стрит. В 1969 году вы женились на Монике Шерман, также проживавшей в Маморонеке. В прошлом году вы уплатили в федеральную казну подоходный налог в размере двух тысяч трехсот сорока пяти долларов. У вас открыт сберегательный счет в банке «Маньюфакчурерс Гановер Траст», отделение в Мюррей Хилл. Ваша медицинская страховка истекла три года назад и была восстановлена Нью-йоркским университетом месяц спустя. Тогда ваш статус поменялся с «планирование семьи» на «индивид в группе». Ваш номер социального страхования сто сорок семь, тридцать три, девяносто восемь…

— Хорошо, — перебил Ноэль. — Я вам верю. Впечатляет. Но я думал, вы поверили, что я не имею к этому отношения?

— Я вам поверил, мистер Каммингс, но я должен был проверить вашу историю. За вами следили на протяжении семнадцати дней. Когда утром вы выезжали на своем велосипеде, одна машина следовала за вами до середины вашего маршрута, другая — все остальную дорогу. На следующий после убийства день вы сменили маршрут — что нас ничуть не удивило. Вы стабильно придерживались нового маршрута. В среду, две недели назад, вы посмотрели два фильма Феллини.

— Вы по-прежнему за мной следите?

— Слежение было прекращено четыре дня назад. Даже если бы вы намеренно старались нас обмануть, вы не смогли бы выглядеть настолько чистым.

— Зачем мне это? Я не голубой.

— Это ничего не доказывает.

Ноэлю пришла в голову тревожная мысль.

— Вы прослушивали мой телефон?

— Мы не имеем на это права. Но, как я сказал, вы были нашим главным подозреваемым, пока мы не убедились, что вы именно тот, кем кажетесь.

Мысль, что он был подозреваемым, взволновала Ноэля и в тайне доставила ему удовольствие. Что бы сказала Элисон, если бы услышала? Ноэль уже видел, как её рот округляется в удивленном «о!». Он и сам удивился.

— Почему вы мне всё это рассказывает? — спросил он.

— Вынужден быть с вами полностью откровенным, мистер Каммингс, мы снова вернулись к исходной точке. Поэтому мы хотим попробовать что-нибудь новое. Поскольку мистер Икс чует полицейских за версту, мы берем на работу людей, которые не служат в полиции. Таких, как вы.

Это было сказано так небрежно, что прошла целая секунда, прежде чем на Ноэля нахлынуло изумление.

— Я? Вы шутите?

— А почему бы нет?

— Это просто не моё, — попытался объяснить Ноэль. — Оглянитесь, на что, по-вашему, похожа эта квартира?

— На скудновато обставленное жилище профессора социологии из Нью-йоркского университета. Поэтому-то вы нам и нужны.

— Но меня этому не учили. Я даже пистолета в руках никогда не держал.

— У вас не будет пистолета. Он вам не понадобится. Это не та работа. Посмотрите на себя, мистер Каммингс, вы держите себя в лучшей форме, чем большинство новичков, только закончивших из Академии. Вы тренируетесь по два, по три часа в день?

— Примерно. Но…

— Как насчет того, чтобы приехать в Академию? Я готов поставить два к одному, что в беге, прыжках, скорости реакции и мышления вы обойдете там любого. Мы ведь следили за вами, между прочим.

— Может быть, вы и правы, — сказал Ноэль, стараясь не чувствовать себя чересчур польщенным. — Но они обучены думать определенным образом. Защищаться. Соблюдать осторожность. Они знают, как надо обращаться с людьми.