Принц Зингары

И вдруг Селадас осекся. Глянул на Фрога, на Гая, на меня. Изменился в лице. И очень смущенным тоном попросил:

— А можно... Можно я вернусь к маме? Точнее, мы все вернемся? Я, месьор Фрог, и благородные гвардейцы? Можно? Прямо сейчас?

— Уверен, что ты хочешь именно этого? — уточнил Господин. — Прямо сейчас? Не жеребца, не свой корабль?

— Уверен! — отчеканил Селадас. И хитро улыбнулся.

— Что ж, досточтимый Фрог, я не ошибся в решении, — Нергал мимолетно поклонился карлику. — Уходите. Желание вновь рожденного исполнится немедленно. В том — закон, который никто не будет преступать.

А затем для живых наступила тьма.

... Стража была злой и неразговорчивой. Городские блюстители с черными от усталости лицами подгоняли нас тупыми концами пик в спины, однако мы не жаловались. Поняли, что попали в грандиозную облаву, устроенную властями Тарантии. Объясниться даже не пытались — стража никого не слушала, а лишние разговоры пресекала тумаками.

... Я, Фрог, Гай и Селадас очнулись в какой-то закопченной кирпичной галерее. Вонючий теплый воздух разительно отличался от ледяной свежести дворца Справедливейшего. Сразу стало ясно, что здесь обитают люди.

— Если все минувшее нам не почудилось, — прокряхтел карлик, шустро вскакивая на ноги, — и Незримый исполнил желание Селадаса, мы должны находиться в королевском замке Тарантии! Однако, я не узнаю этого места.

Неподалеку послышались напряженные человеческие голоса. Звук приближался. Вскоре стало ясно, что по освещенной редкими коптилками галерее бегут двое или трое людей, направляясь в нашу сторону.

— Нищие! — пораженно выдавил Гай, рассмотрев пришельцев. — Эй, месьоры, вы откуда?

— Из притона Кривого Эйнара! — задыхаясь, сообщил первый бродяга, облаченный в бесформенные коричневые лохмотья. — Во все подземелья города лезет стража, кого-то ищут! Не убивают, а сгоняют всех на площадь Побед Сигиберта или в кордегардии! Если хотите унести ноги — бегите за нами!

— Думать будем потом, — скороговоркой произнес Фрог. — Теперь понятно, что нас перенесли в обжитые катакомбы под городом! Чтобы не иметь проблем со стражниками — побежали! До замка доберемся своим ходом! Селадас, не отставай! Мы ринулись вслед за перепуганными нищими, вероятно принявшими нас за своих. Немудрено — каждый, включая зингарского короля, был невероятно грязен, лица чумазые, одежда разодрана и припорошена пылью. Никто из всей четверки внешне никак не напоминал благородного дворянина.

Попались, само собой, глупо. Нищие вывели нас к выходу, расположенному на улице Медников, однако лестницу наверх уже охраняли городские гвардейцы. Увидев заряженные арбалеты, мы немедленно сдались — не хотелось вновь очутиться в Обители Теней. Еще не время...

Каждому, кроме покалеченного Гая, скрутили руки за спиной (Селадас морщился, но терпел) и повели вверх по улице, но не к площади, а в сторону кордегардии, к дециону, возглавлявшему стражу квартала. Судя по шуму на ночных улицах города, облава была нешуточной — Конн явно решил любой ценой отыскать своих гвардейцев, шута и малолетнего зингарского гостя, исчезнувших в глубинах Подземного Города.

— Ага, еще семеро! — толстый десятник свирепо оглядел нашу компанию и тройку нищих, когда стражники втолкнули нас в обширное помещение кордегардии. — Всех в клетку! До выяснения!

— Позволь, почтенный! — завопил Фрог, надуваясь будто рассерженная жаба. — Нельзя так поступать с благородными дворянами и слугами короля!

— Ты, что ли, благородный дворянин? — несколько сальных подбородков десятника затряслись от мелкого смеха. — Высоко метишь, коротышка, не по росту! Сказано — в клетку! Утром разберемся!

— Я барон Ротан Юсдаль! — попытался возмутиться я. — Отошли человека во дворец, пускай пришлют караул гвардии Черных Драконов, меня опознают! Этот мальчик — король Зингары!

— А я — сам святейший Эпимитриус, — поморщился толстяк. — Заткнуться всем! Порядок не нарушать, не голосить! Иначе всыплю плетей! Бродяги! Явится господин капитан — разберется, кто здесь барон, а кто золотарь. Марш!

С тем мы оказались в битком набитой бродягами камере, отделенной от кордегардии толстой заржавленной решеткой. Хорошо хоть руки развязали. Изловленные в катакомбах нищеброды оживленно обсуждали последние события — внезапный налет гвардии на подземные укрывиша, усердные розыски каких-то неизвестных, чьи приметы пока оставались тайной, а заодно и прибытие в город важных заграничных особ.

— Сидеть нам здесь не меньше суток, — огорченно сказал Фрог, устраиваясь в свободном уголке камеры и приглашая остальных присесть рядом. — Надо же, побывали в преддверий самих Серых Равнин, побеседовали с богом, а теперь вынуждены отдыхать в вонючем каземате плохонькой кордегардии!

— Матушка обязательно нас найдет, — вставил Селадас, расположившийся возле шута. — Очень скоро. Я должен передать ей привет от деда, короля Фердруго — мы виделись там... внизу.

— Вот как? — поразился Фрог. — Послушай... А как это — быть мертвым?

— Я и не заметил, — равнодушно пожал плечами Селадас. — Когда подъемная камера упала вниз, я больно стукнулся головой (он машинально почесал небольшой синеватый рубец у виска), а потом... Потом я сразу оказался в каком-то дворце. Там были дедушка, папа... Сначала я удивился — они ведь умерли! Мы разговаривали... О разном. Знаете, давайте я потом расскажу? Посейчас не могу опомниться.

— Конечно, конечно, — согласился Фрог и строго глянул на нас с Гаем. — Не забудьте, мы будем обязаны переговорить с Чабелой. Запись в Книге Судеб должна измениться! И, в конце концов, мы дали слово Незримому!

— Какое слово? — немедля встрял Селадас.

— Честное, — нехотя буркнул карлик. — Мы пообещали помочь одному знакомому мальчишке стать настоящим человеком. Селадас, попробуй заснуть. Это был самый утомительный день в моей жизни...

Я уже задремывал, привалившись спиной к прохладной стене камеры, когда через решетку донеслись знакомые голоса:

— Нет, месьор гвардейский сотник, никаких подозрительных типов не задержано! Обычные бродяги, ничего примечательного.

— Плохо. Запомните еще раз приметы разыскиваемых — четверо, двое молодых людей, мальчик десяти-двенадцати лет и карлик с заячьей губой. Одеты...

Меня будто пружиной подбросило. Боги, это же сотник Драконов, месьор Равальд! Мой командир! Наверное, инспектирует городские кордегардии после облавы!

Я подскочил к решетке камеры. Точно! Равальд и несколько знакомых гвардейцев из нашей сотни! Ура!

— Эй! — завопил я. — Мы здесь!

Толстяк-стражник, отвечавший на вопросы грозного гвардейца, отреагировал первым — запустил в меня огрызком яблока, валявшимся на столе. Попал в лоб. Повернулся к замершему Равальду, объяснив:

— Что с этих паршивых нищих возьмешь! Так и норовят нарушить благочиние!