Принцесса

— Я серьезно! — наставила она на него указательный палец, — не смей больше так делать!

— Ну ладно, ладно, — смиренно согласился Илька и снова прикрыл глаза.

— Я развожусь, — тихо произнесла Юлька, и он тут же распахнул глаза, уставившись на нее.

Они глядели друг на друга, пытаясь понять мысли, которые крутились в голове другого. Илька был серьезен, как никогда, а Юлька в очередной раз осознала, как хорошо, что у нее есть такой друг.

— Давно решила? — спросил Илька.

— Нет, — коротко ответила она. — Надо как-то Осиповым сказать, — добавила виновато, — ой, как же мне не хочется!

— Не тяни, — посоветовал Илька. Юлька кивнула, и, поддавшись мгновенному порыву, наклонилась и обняла Ильку, прижавшись щекой к груди. Он на мгновение задержался, потом обнял ее. Юлька слышала, как стучит его сердце, громко и слегка учащенно.

— Иль, мне тебя так не хватает иногда, — призналась Юлька.

— И мне тебя, — ответил он глухо.

Когда она вечером вошла в дом свекрови, то в очередной раз ощутила что-то, что возвращало ее на шестнадцать лет назад. То ли запах, домашний, простой, то ли звуки — тиканья стареньких часов, скрип половицы в кухне или кукареканье петуха за окном. Сегодня эти ощущения приносили боль.

— О, привет! — из комнаты вышла заспанная Нина. — Ты чего так поздно?

Юлька сняла саноги, аккуратно поставила их на клеенку у входа.

— Татьяна Петровна где? — спросила она, проигнорировав вопрос.

— Там, — растерянно указала Нина на двери, — телевизор смотрит…

Юлька сняла куртку и платок, повесила все на крючок, прибитый к стене, и вошла в комнату.

— Добрый вечер, — смущенно проговорила она и улыбнулась.

Татьяна Петровна взглянула на нее и Юлька тут же поняла, что та все знает. Ну или догадывается. Юлька присела, Нина хозяйничала в кухне, гремела чашками.

— Татьяна Петровна, — Юлька долго откашливалась, прежде чем начать говорить, — я хотела вам сказать… В общем… Я собираюсь подать на развод с Сережей…

Звякнули чашки — в дверном проеме застыла Нина, тревожно глядя на мать. Татьяна Петровна встала из глубокого кресла, Юлька тоже встала.

— Замуж собралась? — глухим безжизненным голосом спросила свекровь, и Юлька помотала головой.

— Нет конечно! — слишком жарко ответила она, — но… Но… Так дальше не может продолжаться, Татьяна Петровна!

— Ты права, — кивнула свекровь, — ты права. Не может.

Юлька топталась на месте, не зная, что ей теперь делать. Нина так и стояла в дверях, и Юлька не могла понять, что чувствует девушка, слишком уж хорошо Нина умела скрывать эмоции.

— Подожди еще неделю, — попросила вдруг Татьяна Петровна.

— Хорошо, — растерянно кивнула Юлька, не понимая, к чему эта отсрочка. Но свекровь попросила, значит она просто обязана исполнить просьбу. Тем более, что это неважно, неделей раньше, неделей позже.

23

Тем более, что в школе наступила горячая пора — экзамены. Юлька смотрела на Лерку и завидовала. Беспечная десятиклассница жила в свое удовольствие, не задумываясь о том, каким трудным будет для нее следующий год. Впрочем, выпускные экзамены в девятом классе она сдала на отлично, и Юлька, которая волновалась больше дочери, выдохнула с облегчением. Вообще, она с легкой завистью наблюдала за тем, как спокойно, в хорошем смысле слова, Лерка относится к учебе. Ее никогда не нужно было заставлять делать уроки. С начальной школы было заведено, что уроки делались сразу, как говорил дед Леша, "на свежие дрожжи". После этого с легкой душой и чистой совестью ученица шла гулять. Ее не утруждали творческие проекты, Лерка всегда была публичным ребенком и никогда не отказывалась выступить перед классом. А проверочные и экзамены не становились поводом для стресса. И этим качеством дочь получилась явно не в нее, потому что Юлька была жуткой истеричкой. "Медвежья болезнь" поражала ее всякий раз, когда приходилось что-то сдавать, и справиться с волнением она не могла.

Неизбежное приближение экзаменов нервировало учителей не меньше, чем учеников. Уже прошли все подготовительные мероприятия, и родительское собрание тоже было проведено. Юльку бесконечно дергали в управление, она подписала сотни бумаг и, вместе со всеми ждала, когда же закончится это испытание. Это был первый экзамен с момента ее назначения директором, и она очень волновалась. На прошлой неделе приезжали из города техники, настраивали камеры. Весь год камеры слепо смотрели на школьную жизнь, и только с конца мая им позволяли оживать и фиксировать происходящее вокруг. В этот день монтировали металлорамку. Юлька, перебиравшая документацию в компании завуча Татьяны Викторовны, прислушивалась, как расходился по коридорам эхом визгливый звук шуруповерта.

— Татьяна Викторовна, почему нет подписи Ромовой? — она вынула из пачки несколько листов, скрепленных степлером. — И Кобзевой тоже… Надо с ними связаться, пусть придут подпишут, это важно!

Шум распахнувшейся двери заставил обеих повернуться к выходу. В дверях, с совершенно обезумевшим взглядом, стояла Лерка. Она тяжело дышала, было ясно, что только в помещении она перешла на шаг

— Лера, что случилось?! — Юлька как-то разом испугалась, в голове пронеслись все ужасы разом, она вспомнила и про больное сердце свекрови, и про Ильку, не вылезавшего из машины, и про Фунтика, которого могли сожрать хищные звери или свой, вполне домашний пес.

Лерка хваталась за грудь, пытаясь продышаться.

— Да что такое?! — Юлька быстрым шагом приблизилась, Лерка вдруг обхватила ее за шею и прижалась. Юлька почувствовала, что дочь дрожит.

— Лерочка, что случилось? — Юлька заглянула в глаза дочери и Лерка, проглотив, наконец, комок в горле, прохрипела:

— Там… Он… Приехал… Отец!

Первую секунду Юлька недоуменно смотрела в вытаращенные Леркины глаза. За спиной послышался и тут же затих шорох — завуч замерла, боясь пропустить хоть слово. Не было в деревне человека, кто бы не знал Юлькиной истории. Кто-то восхищался ее стойкостью, кто-то удивлялся, как это она, горожанка, столько выдержала. Были и такие, кто сомневался в Юлькиной стойкости. Эти немногие, радостно приняв информацию, передаваемую из уха в ухо про Юльку и нового учителя, теперь ликовали, поднимая палец и заявляя: "Я же говорила!"

— Извините, — Юлька, подхватив дочь, вышла из кабинета, плотно прикрыв дверь.

— Кто приехал? — переспросила она у дочери, уверенная, что все неправильно поняла.

— Отец! — Лерка наконец-то успокоила дыхание, но по расширенным зрачкам было понятно, что душевное равновесие к ней придет нескоро, — Папа!

— Куда приехал?! — Юлька почувствовала слабость, ей захотелось присесть, а лучше прилечь. К голове прилил жар, она покачнулась, оперлась на подоконник и на секунду прикрыла глаза.

— К бабушке! — Лерка, как индикатор из мультика про Алису Селезневу, от волнения почти меняла цвет, — я после уроков пошла к бабушке, а там он! Я сразу поняла, кто это, потому что бабушка совершенно не в себе, а он на меня так посмотрел! Мам, тебе плохо что ли?

Лерка начала было метаться в поисках стула, но Юлька махнула рукой, взяла себя в руки и переспросила:

— У бабушки?…

— Ага! У ворот стоят две машины, в одной мужики сидят какие-то, а другая пустая. Я вошла в дом, а там он! Бабушка побледнела вся, я думала ей с сердцем плохо, а потом она ему сказала: "Это Лера". Он обернулся на меня, я прям растерялась! А потом бабуля говорит "Скажи маме, чтобы зашла после работы". Ну я к тебе и побежала.