Пришелец

– Ну и бродяга!
– покрутил в восхищении головой Снегирев.
– Надо же куда забраться! Чтобы в наших краях - да угорь?! Подобного я что-то в своей практике не припомню. Валентин Арсеньевич, берите линейку, весы. Надо обмерить, взвесить, оформить все, как полагается.

Валентин Арсеньевич привычно взялся за дело, Снегирев стал записывать, недоверчиво переспрашивая:

– Сколько, говорите, длина? Семьдесят четыре сантиметра? Ого!.. Весит один килограмм сто пятьдесят два грамма! Ну и ну!..

Дима слушал их, смотрел на угря и недоумевал.

– Папа, а чему вы все удивляетесь?
– не выдержал он.
– Рыба, конечно, необыкновенная, не похожая на других, но что особенного в том, что она вам попалась в вентерь?

– О-о... В том-то и дело, что тут много особенного, удивительного и пока малопонятного, - оживился отец.

– Ты же географию в школе изучаешь? Хорошо помнишь стороны света, моря, океаны и реки?

– Вроде бы помню, - не совсем уверенно протянул Дима.

– Ну так вот вообрази, что перед тобой географическая карта мира. Представь себе Атлантический океан. Ярко светит солнце. Высокие гребни волн, шум которых не смолкает ни на минуту, вздымаются изо дня в день, из ночи в ночь. А в это же самое время к юго-западу от Бермудских островов стоит тишина. Здесь, в пяти с лишним тысячах километров от берегов Европы, в тихом и спокойном месте плавают громадные скопления бурых водорослей и почти не бывает штормов и бурь. Называется это место Саргассовым морем. В нем-то на глубине в несколько сот метров и мечут свою икру угри. Как мечут, к сожалению, еще никто не видал... Проходит несколько дней, и из этой икры вылупляются личинки, похожие на крохотный листик тальника, прозрачные, словно крылышко стрекозы. Вначале они питаются желтком, находящимся под кожицей у брюшка, потом начинают уже сами добывать себе пищу, состоящую из разных микроорганизмов. А тем временем теплый поток Гольфстрима несет и несет их к Ньюфаундленду. Тут мощное Северо-Атлантическое течение подхватывает странников и доставляет к берегам Европы. Отсюда маленькие угрята, выросшие из личинок в течение нескольких лет длительного путешествия, разбредаются кто куда. Одни в Средиземное море, другие в Баренцево и Белое, третьи, как этот, нами пойманный угорь, в Северное море, а затем через проливы в Балтийское, из которого и расселяются по рекам и озерам западной части нашей страны. Там они обычно живут до возвращения на родину. Вот и представь себе, Дима, какой длительный и полный опасности путь проделал этот пришелец! Но ему, как ни странно и удивительно, даже этого показалось мало. Вместо того, чтобы остаться в реках и озерах Балтийского бассейна, он, судя по всему, проник через систему каналов в Волгу и спустился сюда, к устью Свияги. А ведь на его пути были водохранилища, плотины! Просто диву даешься, как только он преодолел их и оказался здесь. Не-ет, подобный экспонат нужно во что бы то ни стало сохранить, поместить в музей, - с воодушевлением закончил свой рассказ отец.

– Папа, а мне можно подержать угря?
– возбужденно попросил Дима.

– Возьми, посмотри, - разрешил отец.
– Такого пришельца подержать в руках - событие.

Дима с бьющимся от волнения сердцем крепко сжал в кулачке угря и начал рассматривать. Какие только мысли не проносились в это время у него в голове. Подумать только, он держит в руках того, кто родился далеко-далеко в таинственном Саргассовом море, пересек огромный Атлантический океан! Это все равно, что увидеть на Волге африканского крокодила или пингвина из Антарктики, погладить своими руками! То-то будет о чем рассказать ребятам!

Дима даже представил вытянутые от изумления лица одноклассников и поднес угря поближе к глазам, чтобы получше рассмотреть и запомнить. И тут произошло самое неожиданное и страшное. Угорь крутанулся в его кулачке, выскользнул, будто намыленный, и упал в воду.

– Держи его, держи!!!
– не своим голосом закричал Валентин Арсеньевич, перегибаясь через борт лодки, но было поздно. Угорь, оставив круги на воде, сразу же исчез в глубине.

– -------------------------------------------------------------------------

– ---

Пришелец, благополучно выскользнувший из рук человека, целый день после этого неприятного происшествия отсиживался в своей норе. Однако голод не тетка, да и неписаный закон жизни в реке - ты ловишь одних, а тебя ловят другие - вынудил его вечером вновь отправиться на охоту. Теперь, когда от наступивших холодов исчезли в заливе головастики и попрятались лягушки, а в прибрежных травах пропали гусеницы, черви и слизняки, он отъедался за счет рыбьей молоди, ушедшей в более глубокие места.

– Все охотишься?

– поинтересовался как-то старый знакомец сазан, повстречав пришельца.
– А я, брат, уже подыскиваю себе постель. Зима на носу. Того гляди, заснешь на ходу. Здесь для меня мелковато. Замерзнет залив, покроется толстым слоем льда, и станет нечем дышать. Хочешь, посмотрим со мной одну яму? Она тут неподалеку, у входа в залив.

Волны наверху катились неприветливые, холодные. В воду то и дело падал белый снег, остужая ее все сильнее. Старый великан привел пришельца в глубокую яму, занимающую обширное пространство. Пришелец глянул вниз и удивился. Погрузив большущие головы до самых передних плавников в мягкий ил, на дне мирно почивали его злейшие враги - сомы. Откуда-то появилась стайка сазанов, бесстрашно опустилась на них, застыла в неподвижности. Старый великан вяло зашевелил плавниками и присоединился к ним. Чешуя его была покрыта толстым слоем слизи, и он нисколько не боялся, что замерзнет здесь в такой теплой шубе.

Пришелец постоял в раздумье и двинулся к своему убежищу. Он не привык зимовать вместе с другими рыбами. К тому же яма, где находилась его нора, была достаточно глубока, и в ней можно было без опаски переждать зимнюю стужу. Чувствуя пробегающую по телу мелкую дрожь, пришелец протиснулся в свое убежище. Крепкий сон тотчас сморил его до самой весны...

Сколько длилась студеная зима, пришелец не имел и понятия. Очнулся он от внезапно потеплевшей воды и большого шума. Пришелец выглянул из своего убежища и удивился. Вокруг весело суетились мелкие рыбешки, козявки, и букашки, торопились куда-то окуни, плотва и ерши. Изголодавшийся пришелец проглотил несколько рыбешек и, влекомый любопытством, двинулся вслед за косяками более крупных рыб, спешащими на мелководье.

Вот и знакомая отмель с торчащей повсюду рыжей прошлогодней травой. Здесь было настолько мелко, что спины некоторых рыб высовывались из прогретой солнцем воды. Но рыбы не обращали на это внимания. То в каком-то сладостном упоении метались из стороны в сторону, то водили веселые хороводы. Великое множество мелких икринок опускалось на стебли травы, на ярко зеленеющий мох, который прямо на глазах из зеленого становился желтым.

Пришелец подхватил язычком несколько икринок и зачмокал от удовольствия. Вкусно! Тогда он раскрыл рот пошире и стал жадно глотать понравившуюся икру. Ему никто не мешал. Вскоре он насытился так, что пропала охота двигаться. Встав на стебли травы, пришелец с удовольствием начал наблюдать за необычными плясками рыб, и вдруг сам почувствовал в теле какое-то непонятное томление. Ему, как ни странно, тоже захотелось вот так бесшабашно метаться, делать головокружительные круги.

– Стоишь? Любуешься?
– поинтересовался кто-то.

Пришелец повернулся и увидел рядом знакомого великана-сазана. Его невозможно было узнать. Затылок, жаберные крышки, грудные плавники были покрыты какими-то наростами беловатого цвета, да и сам он выглядел как-то ярче, стройнее: и куда только девалась старческая сутулость и невозмутимость в глазах!

– Негоже в такой праздник пребывать в одиночестве, - весело продолжал великан.
– Свадьбы кругом играют, а ты? Где же твоя подруга?

"Подруга? Какая подруга?" - хотел было спросить пришелец, но великан не стал его слушать. Он сам торопился на свадьбу.

Сазан уплыл, оставив пришельца одного, и, удивительное дело, с его уходом пришелец ощутил внезапную грусть. Почувствовал себя несчастным, забытым и чем-то обездоленным среди этого всеобщего веселья.

Рыбьи свадьбы продолжались почти до середины лета, а потом началась обычная жизнь. Кончились свадьбы, и у пришельца исчезла грусть. Он вновь стал беззаботным и довольным своим житьем-бытьем. Но однажды...

Это был обычный теплый вечер уже на исходе лета. Пришелец, отдохнув, как всегда, после яркого солнечного дня, выбрался из своего убежища и неожиданно замер от удивления: прямо на него смотрели желтые глаза необычайно похожей на него, но только менее лобастой рыбы.

Некоторое время они смотрели друг на друга в замешательстве.

– Так вот ты где?
– наконец вымолвила незнакомка.
– А я-то тебя искала, искала... Где только не побывала. Ты узнаешь меня?

– Нет, не узнаю, - неуверенно, но простосердечно признался пришелец.