Присутствие
Шрифт:
– Только я не пойму, почему Арчи сказал, что Вы мой приятель. Нет, конечно, Вы теперь мой приятель, но мы же не знакомы были раньше? Или… Я бы вас запомнила. Вас как зовут?
– Я не помню, Нюта. Я ничего-ничего не помню.
– Совсем ничего? Даже имени своего? Боже! Что же делать? Но это же не я вас привела к ребятам?! Вроде бы нет… Да нет же! – засомневалась уже сама в себе девушка. – Я, конечно, очень рассеянная. Знаете, так бывает, когда постоянно о чем-то думаешь. Ну… Некоторые меня считают странной. Вообще-то, – она даже приостановилась и показала рукой в сторону старинного, довольно обшарпанного желтого
– Моя мама – психотерапевт. Она-то уж точно во всём разберется. Неужели у вас амнезия? Ах!
Аня внезапно остановилась как вкопанная. Руки ее, подпитавшись энергией красных щек, вдруг распахнулись:
– Я, кажется, поняла. Неужели?! Боже мой! Вас ударило молнией! Этой ночью! И у вас случилась амнезия! Наверное, так. Но… Почему же тогда Арчи и Митрич ничего не помнят? Ах… Ну да… Я говорила им, что этот их «сидр» – вовсе не «сидр»! Я однажды хлебнула этого так называемого «сидра». Взрослые дяденьки, а ведут себя как подростки!
Пока Аня сердилась, они дошли до маленького деревянного домика, давно перекрашенного в голубой цвет поверх прежнего зеленого, с ажурными наличниками, краска на которых облупилась и местами топорщилась, отчего домик имел вид весьма растрепанный и в то же время чем-то напоминал старинные бабушкины кружева.
– Ну вот, мы пришли. Вы собак не боитесь? У нас собака. Ой, наверное, надо было бы его привязать сначала. Вы только не трогайте его. Стойте смирно.
Навстречу им вышел лохматый большой пес довольно угрожающего вида.
– Рекс! Нельзя! Иди на место.
Но Рекс и не вздумал повиноваться. Он подошел к гостю. Деловито обнюхал смиренно стоящего человека, после чего сел и дал лапу. Хипарь взял лапу Рекса, потрепал его по лохматой башке и сказал:
– Вот и познакомились, Рекс. Молодец!
– Вот это да! Я такое впервые вижу! Вы, наверное, очень хороший, раз Рекс на вас так отреагировал. Ну и хорошо, ну и славно. Пойдемте в дом.
Глава 3
– Ну что ж, давайте поговорим о настоящем! Как вы сейчас? Вас что-то беспокоит?
– …Мне нравятся наши встречи. Я жду этого дня потому, что надеюсь, что память моя вернется и я вспомню хотя бы свое имя.
– Да, да, благодарю. Мы будем делать всё возможное, чтобы это произошло. Но нам нужно стараться вместе. Итак! Расскажите о вашем настоящем. Вы ведете дневник?
– По правде сказать, нет. Я не веду дневник. Дневник ведет Нюта. Она записывает всё, что мы делаем, возможно, даже в стихах.
– Нюта – это ваша девушка?
– Анюта, это та девушка, которая дала мне приют. Я благодарен ей.
– Ах, да, Анна. Понимаю. Расскажите, как вы проводите ваш день.
– Вчера мы гуляли в лесу. Вернее, утром, пока Нюты не было дома, я разбирал книги. В доме много старых книг, и Нюта разрешила их посмотреть. Я вытирал пыль с полок и корешков, кое-что читал. Потом пришла она, и мы отправились гулять в лес.
– Что-то вас заинтересовало из просмотренных книг?
–
Да. Много поэзии. Мне нравится поэзия.– Вы выделили для себя каких-то поэтов? Может быть, вы запомнили что-то из прочитанного?
– Да, например, вот это. – Молодой человек посмотрел в окно на колышущиеся ветви, прикрыл глаза, начал читать:
– Не жалею, не зову, не плачу,
Всё пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст,
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне…
Он сделал паузу, и тогда психотерапевт подхватил:
– Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
– Мда… Есенин! Я помню это стихотворение еще со времен студенческих. А вы?
– Вы попросили что-то из прочитанного мной. Я выбрал это.
– То есть вы хотите сказать, что, прочитав один раз, запомнили сразу всё стихотворение?
– Наверное. Просто оно мне понравилось.
– А что именно, не могли бы вы поделиться мыслями? Что именно вас затронуло в этом стихотворении?
– Душа автора.
– Угу…А помимо Сергея Есенина вам понравилось что-то еще?
– Да! Пушкин, Гумилёв, Майков, Бунин, Шекспир, Басё… Я понимаю, вас удивляет свойство моей памяти. Да, я могу повторить всё, что прочитал. Но не нужно экспериментов, прошу Вас.
– У Вас феноменальная память?!
– Возможно. Но более всего мне бы хотелось вспомнить, кто я. Мое имя. Хотя… Я еще не говорил вам… Нюта дала мне имя, и оно мне нравится.
– И какое же? Нет, вы не говорили.
– Она стала называть меня Михаилом.
Глава 4
– Так вот, этот ураган, или это «светопредставление», как говорят, пролетело повсюду! Ну, так выходит из сообщений СМИ. Проверить мы, конечно, это никак не можем, – нервно покусывая заусенец, сказал Рыжий.
– Ну а нам-то что с того? – Митрич поглядел с тоскою сквозь пространство.
– Да как что?! Весь мир на ушах! Это у нас слабенько еще было. А вот у них там! – Рыжий махнул неопределенно рукой куда-то за спину.
– И?
– Ну что «и»?! Будто вы не понимаете? Вы вот говорите, что не видели! А я своими глазами видел это всё! И Темыч! Ну, скажи им!
Митрич, Арчи, Темыч и Вадик Рыжий, как обычно, сидели во дворе, за большим деревянным столом, у поленницы. На столе было подозрительно пусто.
Вадик вынул из пачки папиросину, привычно размял перед тем, как поджечь, и затянулся, прищурившись, будто бы решал серьезную квантовую задачку и от прищура его зависел весь процесс решения.
Арчи замахал руками, разгоняя едкий дым: