Приватир

– Ну, трёх-четырёх человек под свою ответственность возьму, и за них, если что, я всегда отвечу.

– Лида, ты так же считаешь?

– В общем-то да.

– Игнач?

– Эти пленные мне не враги, здесь Крепыш прав.

– Что-то размякли вы, камрады, но я ваше решение уважаю. Скольких пленников берёте на поруки, определитесь до утра, а чуть свет всех оставшихся выгоним на берег, и пускай они к Афинам топают. Если им повезёт и по дороге с ними ничего не случится, дней через пять доберутся, а нет – значит, не судьба.

Данное решение меня устраивало полностью. Убивать никого не надо, и тут Игнач прав: неприятностей от пленников не было, так что жизнь они заслужили, а что касаемо тех, кто остаётся с нами, то их проверит Лихой.

В дверь каюты постучали, и вошёл один из наших связистов:

– Разрешите?

В его руках была тоненькая папочка, он принёс вести из родных краёв.

– Конечно.

Связист положил папку передо мной, но не вышел, как это происходило обычно, а остался стоять на месте.

– Что-то ещё? – спросил я у него.

– Так точно, командир! – Этот боец появился в нашем отряде во время зимнего набора, а потому обращался ко мне и другим старшим начальникам исключительно по должности или имени-отчеству. – Мы нашу столичную радиостанцию поймали, сигнал хороший. Сейчас там новости передают, а позже музыка будет играть. Бойцы просят включить громкую связь, всё же выходной день, опасности рядом нет, и мы сюда больше не вернёмся.

– Давай, включай музыку, – согласился я, – воины заслужили нормальный отдых, да и перед походом будет полезно про бои на нашем Черноморском побережье послушать. Сводка всей правды не скажет, но патриотический порыв обеспечит.

Кивнув, связист покинул каюту, а я открыл папочку с приказами нашего краснодарского руководства. Минут пять в полном молчании я вчитывался в текст, пару раз хмыкнул и, подняв взгляд от бумаг, сказал:

– Родина про нас не забыла, и начну с хорошего. Меня повысили в чине, и отныне я – капитан госбезопасности. – Камрады заулыбались, а я продолжил: – Кроме того, повышения получили сержант Куманин, он же Кум, сержант Игнатенко, он же Игнач, сержант Талый, он же Крепыш, и вольный наёмник Лида Белая. Поздравляю вас, товарищи, с присвоением чина лейтенанта госбезопасности Кубанской Конфедерации.

То, что камрады были рады, это понятно, и то, что такое событие они собирались отметить, тоже ясно. Несколько удивляло, с какой лёгкостью нам дали эти чины, но с другой стороны, заслуг за нашим отрядом много, а ещё это можно было расценить как аванс за будущее рейдирование по вражеским водам.

Радовались свежеиспечённые офицеры недолго, пошумели, пошутили, посмеялись, и Скоков спросил:

– А помимо повышений что-то есть?

– Конечно. Руководство по проведению крейсерских операций. Но я тут полистал и ничего нового для нас не нашёл. Нам рекомендуют не вступать в бой с равными по классу военными кораблями Альянса, а желают, чтобы мы уничтожали суда обеспечения и транспортные корабли с подкреплениями. Удары надо наносить в разных районах Средиземноморья, и они должны быть спорадического характера. Таким образом, вместо того чтобы сосредоточиться на поддержке десантов против Конфедерации, вражеские корабли будут обязаны отвлекаться на охрану конвоев и тратить резервы на наш поиск.

– В самом деле, ничего нового.

– Ну, – пожал я плечами, – беспокоятся господа генералы и полковники, думу за нас думают.

– Про положение на фронтах что-то есть?

– Ничего нового. Идут бои с вражеским десантом за Туапсе, и Альянс начинает пятую бомбардировку Новороссийска, но наши войска дерутся с противником на равных, и самая главная проблема – это вертолёты. Однако и с ними научились бороться и даже свалили с небес пару вражеских машин: одну зенитным огнём, а вторую на таран взяли. Молодой паренёк из Ейского авиаотряда направил свой АН-2 на «Апач». Сам погиб, но и противника сбил. В общем, герой.

– Значит, война только на побережье?

– Да, и в этом есть наша заслуга. Конфедерация ожидала нападения и успела к нему подготовиться. На побережье стянули все тяжёлые артсистемы и РСЗО, были эвакуированы жители и создано несколько оборонительных районов. Впрочем, про это вы и так осведомлены, а более подробно можете из сводок столичного информбюро узнать, громкая радиотрансляция будет вестись всю ночь, а новости каждый час передают.

Следующий вопрос задал Игнач, который как-то тяжко вздохнул и протянул:

– Интересно, а как там с сектантами?

– Не сообщают, а раз так, то, наверное, всё тихо и спокойно. Наши держат границу, наёмники Остапа-одессита закрепляются в Дебальцеве, а Внуки Зари копят силы для нового броска за границы своей территории.

– А про Бурова что?

– Где-то у Трабзона уже. Однако это всё второстепенно, и давайте, пока мы не разошлись, ещё раз определимся с нашими дальнейшими планами. Итак, мы имеем отличный фрегат и средний по мореходным качествам БДК. «Ветрогон» способен выдавать скорость в тридцать узлов, а десантный корабль только восемнадцать. Из этого следует, что нам придётся равняться на его скорость, и поначалу, пока враг не стал охотиться на нас всерьёз, это не будет проблемой. Значит, завтра мы выходим в открытое море, проходим к острову Крит и дальше к Кикладам, наносим удар, захватываем добычу и уходим в сторону Италии. Все правильно?

– Да.

– Верно.

– По-другому никак. Один пробный налёт, а дальше посмотрим.

– Хорошо, – согласился я. – Что нам необходимо для продолжения нашей работы на вражеских морских путях? В первую очередь это топливо, а значит, приоритетная цель – танкер. Конечно, можно осуществить захват другого судна и скачать топливо из его запасов, но на обычных транспортниках и сухогрузах его мало. Значит, нам необходимо нефтеналивное судно. Если всё пройдёт как задумано, то после первого рейда мы начнём искать место для постоянной базы, на которой останется наш БДК и прочие трофеи. Фрегат продолжит самостоятельную охоту, а база будет укрепляться и станет нашим надёжным тылом. Таким образом, наш отряд сможет произвести не один или два налёта на вражеские коммуникации, а несколько. Верно?

– Так точно, – снова за всех ответил Скоков.

– Ничего менять в планах не будем?

– Нет.

– В таком случае завтра всё делаем, как решили: выход в море и работа.

В этот момент включились корабельные громкоговорители, и над тихим ночным морем разнёсся какой-то старинный вальс. Мы все замолчали, вслушиваясь в плавную мелодию, и так продолжалось пару минут, пока Игнач не спросил:

– Ну что, раз радио включили, значит, выходной день вступает в самую интересную фазу? Пойдёмте на берег, шашлыка поедим и винца за наши новые чины выпьем?

– Давайте. – Я согласно махнул рукой.

Все вышли, последней – Лида. Она повернулась ко мне и спросила:

– Ты идёшь?

– Позже подойду.

Понимающе улыбнувшись и не прикрыв дверь в коридор, женщина покинула адмиральскую каюту, а я сосредоточился и мысленно позвал:

– Лихой.

Пёс примчался почти сразу, видимо, находился рядом. Он посмотрел в мои глаза, и мне пришёл вопрос:

– Младший должен что-то сделать?

– Да. Завтра наши командиры будут из пленников в свои подразделения людей отбирать. Присмотри за ними.