Привычка к темноте

Примерно через час они добрались до окраины города. Здесь, среди довольно большой березовой рощи, стояло несколько больничных корпусов. Сыщики остановили свой автомобиль на стоянке, рядом с «Вестой» Плещеева.

– Ну, спасибо, капитан, что проводил, – сказал ему Гуров. – В каком корпусе лежит наш травмированный охранник?

– Вон он, корпус травматологии, – показал рукой направо Олег. – Но знаете что? Я, пожалуй, еще немного с вами побуду. Провожу вас в палату, а потом посижу, послушаю, как вы будете беседовать со свидетелем. Я много слышал о том, как вы работаете, Лев Иванович. А теперь, когда довелось лично с вами встретиться, как я могу отказаться от возможности получить, так сказать, мастер-класс от самого Гурова?

– Что ж, иди, получай свой мастер-класс, – ответил польщенный Лев. – Лишь бы твоей работе это не мешало.

Они вошли в корпус. Плещеев показал охраннику служебное удостоверение, и тот охотно объяснил, как пройти к палате, в которой лежал Луговой.

– Только вы сегодня к нему не первые, – сообщил он, когда сыщики уже направились к лестнице.

– Что, родные пришли навестить? – спросил капитан, обернувшись на ходу.

– Нет, не родные, – покачал головой охранник. – Тоже ваши, из полиции. Час назад двое пришли. И пока не уходили. Беседуют, наверное.

Оперативники поднялись на второй этаж и, следуя указаниям охранника, повернули направо.

– Интересно, кто же это к нему пожаловал? – спросил Крячко. – Может, этот, как его – капитан Лукин?

– Я тоже об этом думаю, – ответил Плещеев. – Странно как-то. Зачем Лукину навещать свидетеля? Дело-то закрыто.

Еще издали они увидели группу медсестер, толпящихся возле одной из палат. А подойдя поближе, выяснили, что это та самая 204-я палата, в которой лежал Луговой.

– Здравствуйте, женщины! – обратился к медсестрам капитан. – Что тут у вас за беспокойство? Какая-то проблема?

– Вот, никак не можем дверь открыть! – пожаловалась одна из сестер, судя по всему, старшая. – Замок, что ли, заело? Мы ключ и так вставляли, и эдак – не открывает, и все.

Гуров и Крячко переглянулись и, одновременно почувствовав неладное, оба, не сговариваясь, схватились за дверь: Гуров – за ручку, а Крячко – за выступ филенки. Они дружно рванули дверь – один раз, второй… С третьего рывка дверь открылась.

Сыщики первыми ворвались в палату. Здесь стояли две кровати, и на обеих лежали больные. Оба выглядели спящими.

– Вот он, Луговой! – воскликнул Плещеев, показывая на левую кровать.

Оперативники склонились над человеком, лежавшим на койке. Это был мужчина лет тридцати, атлетического сложения. Он и правда казался спящим: лицо спокойное, глаза закрыты… В вену на его левой руке был введен шприц, подключенный к капельнице. Казалось, что больной продолжает принимать положенное лекарство. Вот только грудь у этого «спящего» не шевелилась, и дыхания не было слышно.

Гуров приложил руку к шее охранника, к его сонной артерии, подержал несколько секунд, потом выпрямился и, качая головой, сообщил:

– Он мертв.

– А с этим что? – обратился Лев к сестрам, столпившимся у второй койки.

– Я не понимаю! Ничего не понимаю! – воскликнула старшая медсестра. – Он не подает признаков жизни! А ведь два часа назад я была здесь… И позже заглядывала.

– Как давно? – быстро спросил Лев.

– Минут пятнадцать назад… Я же говорю – только что! Вот, полицейских впустила и больных тогда же осмотрела…

– Каких полицейских вы впустили? – насторожился он.

– Двоих, – ответила медсестра. – Рослые такие… Сказали, что им надо побеседовать с Геннадием Луговым.

Гуров резко повернулся к Крячко и Плещееву:

– Они не могли далеко уйти! Может, успеем перехватить!

И оперативники выбежали из палаты.

– Где-то должна быть другая лестница! – крикнул на ходу Крячко. – Скорее всего, в том конце!

– Верно, там есть лестница! – поддержал его Плещеев.

Сыщики сбежали на первый этаж, выскочили в холл. Капитан рванулся было к выходу, однако Гуров скомандовал:

– Нет, не к парадному! Нужен служебный вход!

– Тогда сюда! – показал рукой Плещеев.

Они обогнули лифт, пробежали по короткому коридору и оказались возле широкого служебного входа – через него в корпус вкатывали каталки и вносили на носилках лежачих больных. За дверью, на ступеньках, мирно стояли и курили несколько человек в больничных тапочках. Выскочив наружу, Гуров деловито спросил у них:

– Только что здесь двое прошли. Куда?

Двое курящих соображали медленно и потому не ответили. А третий, побойчее, сказал:

– Верно, двое были. Вон туда пошли, на стоянку.

– Скорее, может, они не успели выехать! – воскликнул Гуров и кинулся в нужную сторону.

Они пробежали всего несколько шагов, когда из-за угла корпуса вырулила черная «Мазда». Все стекла в ней были сильно тонированны, и нельзя было разглядеть, кто находится в кабине.

– Это они! – выхватил пистолет Стас и крикнул водителю: – Стой!

Крикнул – и бросился наперерез, стараясь перекрыть узкий проезд. Однако невидимый водитель не стал медлить. Машина резко рванулась с места и пронеслась мимо Крячко, задев его правым зеркалом, и он отлетел в сторону. Еще раз повернула и скрылась за углом.

– Скорей к воротам! – запыхавшись, выкрикнул Плещеев. – Пока они будут объясняться с охранником, пока он будет открывать – успеем! – И первый побежал за исчезнувшей машиной.

Гуров бросился за ним, Крячко, поднявшись с асфальта и даже не вытерев кровь с ободранной щеки, помчался следом.

Однако, добежав до угла, они не увидели черной машины, только открытые ворота и стоявшего рядом охранника.

– Как это они так быстро проехали? – спросил у него Гуров. – Ты что, им ворота открытыми держал?

– Зачем мне держать? – ответил охранник. – В мою задачу это не входит. Подошел человек из полиции, показал удостоверение. Приказал открыть ворота – мол, сейчас группа будет выезжать, – ну, я и открыл. Машина подъехала, этот товарищ сел, и все укатили. А что такого? Что случилось-то?

– Да уж случилось… – пробормотал Лев и повернулся к подбежавшему Крячко: – Ты их номер запомнил?

– А как же! – гордо ответил Стас. – Номер «А069ША». Только регион почему-то не здешний, а самарский.