Призрак

– Серьезно? Буду знать. Я от этого напитка без ума. Особенно, если он еще и вкусно сварен!

Лиса, не моргая смотрела на меня. Чувствовалось, она ждала от меня продолжения мысли.

– Слишком сложная схема! – продолжил я, – Во-первых, я не заметил ни одного припаркованного автомобиля не на территории лагеря, ни внутри него, а это значит тебя кто-то подкинул сюда – пешком не дойти, а такси вызывать запрещено: все-таки секретное место! Во-вторых, если ты и приехала на личном автомобиле и, допустим, припарковала его где-то в тайном месте, то тебе пришлось бы дойти до кабинета, ты же не носишь везде с собой картонный стаканчик, а затем вернуться в столовую, расположенную, между прочим, на другом конце лагеря, сварить там кофе и вернуться в кабинет! Нет, это слишком сложно даже для тебя!

Я сидел, улыбался до ушей и светился, наверно, ярче, чем прожектор в темноте.

– Интересный ход мыслей, – ответила Лиса и сделал неспешный глоток из стаканчика, – А тебе не пришел в голову вариант, что я могла здесь остаться ночевать? И тогда вариант сбегать за кофе в столовку можно считать вполне рабочим, – она наконец улыбнулась.

Что ж, один ноль в пользу этой барышни, одетой в костюм цвета хаки, который, кстати, ей очень идет.

Лиса по ходу дела обратила внимание на мои мысли:

– Эй, не отвлекайся!

Я быстро собрался:

– Да, вполне рабочий вариант, – согласился я.

– Плохо Кирилл, что ты так быстро согласился на мой вариант контрответа. У тебя были очень хорошие и главное, рабочие версии. Надо их отстаивать, даже, если понимаешь, что ты вербально проигрываешь своему собеседнику. Понимаешь, Кирилл, ты не всегда будешь на шаг впереди своего контрагента. Контрагент может быть опытней тебя в разговоре, он может просчитывать твои вероятные ответы и очень внимательно следить за ходом твоих мыслей. Но ты должен бороться за свои аргументы. Ты должен психологически передавливать его. Я понимаю, что для этого мы с тобой и занимаемся, а в рамках этого курса ты не сможешь все усвоить и, более того, с блеском применять полученные знания – для этого тебе нужен реальный боевой опыт: постоянная работа с контрагентами. Но ты должен стремиться выжимать из каждого нашего разговора максимальную пользу, вытаскивать из него самую суть и врезать эту суть себе в мозг, фигурально, конечно. Самая большая работа будет происходить вне стен этого лагеря. Она будет происходить у тебя в голове. Старайся улавливать суть всего происходящего с тобой и затем применяй это на практике.

Я кивнул головой. Все это, конечно, понятно. Но, чтобы продолжать отстаивать свою позицию, особенно, если она не верна, крайне сложно без реальной практики. По себе знаю, когда заканчиваются аргументы, очень сложно в рамках разговора занять лидирующую позицию и закончить разговор в свою пользу.

– Для этого есть определенные практики, которым мы будем учиться, – сказала Лиса.

Она залпом допила свой кофе, закинула нога на ногу и пододвинула поближе к себе закрытый ноутбук. Открыла его и сосредоточено стала что-то изучать в нем.

– Ты не оставалась здесь на ночь! – выпалил я, с удовольствием отмечая удивление на лице Лисы.

– Это почему же? – спросила она, отстраняясь от монитора ноутбука.

– Во-первых, ты выглядишь свежей и отдохнувшей, у тебя чистое тело, которое ты недавно «облила» туалетной водой. Это очевидно, так как запах свежий, сильный и яркий.

– Слабые доводы для убедительности, – парировала Лиса.

– Знаю, зато верные! Все, что я перечислил, конечно же можно было сделать и здесь: хорошо выспаться, умыться и облить себя парфюмом. Но сама чувствуешь, слишком много совпадений. Поэтому – зачет! Во-вторых, стаканчик из-под кофе. Вчера я его здесь не видел. Вероятность, что его кто-то принес мала. Здесь, в тренировочном лагере, как я успел заметить, достаточно упорядоченная жизнь. Поэтому стаканчик, это исключение, так сказать, лишний пазл в этой мозаичной картине. Следовательно – зачет! В-третьих, этот чертовый горячий кофе! От города, если брать его самую крайнюю часть, где, собственно, можно купить кофе, до лагеря на автомобиле езды минут на двадцать – тридцать тянет. За это время кофе должен остыть, стакан – не термокружка, в конце концов. Плюс время пока ты дошла до офиса, плюс маржа по времени от твоего прихода в офис до моего прихода в этот же офис.

Лиса слушала меня как завороженная. Она смотрела на меня, покачивала ногой и улыбалась.

– … да и автомобиль я твой не видел! Ныкать его – лишние хлопоты. Да и куда? Зачем? Ради этого теста топать от авто до офиса пешком? Через лес? Проще меня как-то по-другому протестировать! Отсюда вырисовывается следующая картина: тебя кто-то подкинул, пускай это будет Степаныч, кофе ты не покупала в магазине, но стаканчик нашла где-то по дороге, я подразумеваю, что им с тобой поделился тот же Степаныч, который тебя и привез, кофе заварила ты здесь, в лагерной столовке, в нашей любимой кофемашине. От столовки до твоего офиса пешком идти минуты три. Я со встречной машиной не «разминался», значит этот интервал по времени, когда Степаныч уехал, а ты дошла до столовки, сварила кофе и зашла в офис. Тут и я подоспел! Думаю, как раз минут десять и прошло с того момента, как я зашел к тебе в офис. Кофе еще не остыл, и я успел это заметить! Вот! Короче сдавайся, госпожа Лиса! – закончил я и тоже закинул ногу на ногу.

– А ты молодец! Даже со Степанычем угадал, он действительно меня сегодня подбросил. У меня вчера автомобиль сломался, – Лиса пододвинулась поближе ко мене и облокотилась на стол, сложенными по-ученически руками, – Для второго дня занятий ты делаешь невероятные успехи. Степаныч был прав, впрочем, как всегда! У него на людей глаз наметан. В тебе он киллера разглядел сразу. Говорит, прирожденный, от Бога, так сказать!

Я почувствовал, как краснею. Люблю, когда хвалят. Очень, знаете, приятное чувство.

Лиса заметила мое состояние:

– Не обольщайся! Все только начинается. В твоей профессии очень важно следить за последовательностью речи собеседника – контрагента, отмечать маркеры в его речи – те моменты, слова, значения и трактовки, за которые можно «ухватиться» и сделать соответствующие выводы или заключения: врет ли собеседник, пытается ли ввести тебя в заблуждение, срисовать его эмоциональную картину, понять, наконец, модель поведения твоего контрагента и выявить соответствующие отклонения в уже построенной модели.

Она снова уткнулась в монитор ноутбука, ненадолго замолчала, затем продолжила:

– Сегодня будем изучать различные психотипы людей и их поведенческие особенности…

…

В таком режиме мы прозанимались до двух часов дня. Затем был обед. И мое дебютное знакомство с Вороном, инструктором по огневой подготовке. Он меня познакомил с одним из видов винтовок. Я немного пострелял и поучил теорию.

Затем наступил вечер. Я был доволен собой и немного уставший от свалившегося на меня большого объема информации. Поэтому вечером я даже не заметил, как на автопилоте дошел до раздевалки и переоделся в деловой костюм, который благополучно оставил здесь со вчерашнего дня.

– Слышал, парень, ты делаешь успехи! Второй день, а уже в дневнике одни пятерки!

Я вздрогнул, от неожиданности, конечно же. Потому что голос в пустой раздевалке был для меня полной неожиданностью. Я даже немного ступил:

– В каком дневнике? – тупо спросил я, поворачиваясь к источнику звука.

– Да я это фигурально высказался! Ты чего, Кирюха, утомился что ли от всех этих наук? – с улыбкой спросил Степаныч.

Если честно, я был очень рад его видеть. Мы с ним не виделись со вчерашнего дня, но я, если честно, уже успел соскучиться по этому суровому и большому дядьке.

– Есть немного, – ответил я и подошел, чтобы пожать ему руку, – Много интересной информации.

– Я так и понял, – сказал Степаныч, – Пошли, «проветримся», заодно есть короткий, но важный разговор, – Степаныч кивком показал мне в сторону выхода из раздевалки.

– Не вопрос, – ответил я, закрыл свой вещевой шкафчик и пошел на улицу за Степанычем.

– Помнишь я тебе говорил про сроки обучения? – сразу с ходу, как только мы оказались на улице, спросил Степаныч.

– Конечно! Три месяца, затем какой-то экзамен, если выживу – буду убийцей, – в шуточной манере ответил я.