Проблеск Света

Они украсили ёлку игрушками и самодельной мишурой, которая выглядела как разрезанное теплозащитное покрытие. Мишура трепетала на ветру в тенистой части палубы, где они отгородили часть посадочной полосы возле главной контрольной башни.

Они даже поставили несколько банкетных столов, сервированных белыми льняными скатертями и настоящими серебряными приборами. Украшения из ленточек и срезанных цветов перемежались с тарелками через равные интервалы на красной столовой дорожке.

Должно быть, цветы взялись с той же баржи, что и живая ёлка, которую утяжелили стойкой и прикрутили к палубе. Кадка с мокрой зёмлей приподнимала её на несколько футов выше большинства рождественских ёлок, которые видел Балидор, но дерево было красивым, метра четыре в высоту, и именно поэтому процесс украшения занял немало времени.

Кто-то даже раздобыл рождественские хлопушки^[1] или изготовил их вручную.

Балидор поймал себя на мысли, что за этим тоже может стоять Ревик, потому что он достаточно долго прожил в Англии и привык к такому обычаю.

С другой стороны, Торек родился в Англии, так что это запросто может быть делом его рук.

Дёрганье рождественских хлопушек рассмешило их всех.

Добавок к стандартной бумажной короне (Ревик потребовал от Балидора надеть её на голову, заставив всех расхохотаться по-настоящему), Балидор нашёл в своей хлопушке маленький деревянный паззл и колечко. И то, и другое он тут же отдал дочери Элли и Реика, Лили. Кольцо состояло из огранённой пурпурной стекляшки и медного ободка, и Лили долго разглядывала его, когда Балидор отдал ей украшение — даже после того, как она сползла с его колен и пошла бродить по палубе.

В каждой хлопушке содержались также шутки.

Большинство шуток было пошлыми, что подтверждало теорию Балидора о том, что хлопушки сделал кто-то из команды, наверняка заручившись помощью как минимум нескольких экс-Повстанцев Врега, поскольку такой юмор был в их духе.

Всем собравшимся за столом пришлось зачитать свои шутки вслух перед едой — всем, за исключением Элли, которая держала Лили на коленях и крепко зажимала малышке уши во время зачитывания шуток.

Во время непосредственного открытия подарков Балидор держался немного в стороне.

Он видел, как Элли вручила своему мужу старомодные часы, предположительно взамен тех, которые он сломал в Дубае.

Балидор отвернулся вместе со всеми остальными, когда Ревик поцеловал её в знак благодарности.

Вскоре после этого, когда несколько экс-Повстанцев уселись под ёлкой и стали вести себя как слегка пьяные Санта-Клаусы, Балидор осознал, что Элли пристально смотрит на него, стоя недалеко от его места. Осмотревшись по сторонам в поисках Ревика, Балидор увидел, что Меч сидит на краю солнечной части палубы с Лили на плечах и показывает на что-то у океанского горизонта.

Лили смотрела в том направлении, куда указывал её папа. Её личико было серьёзным, глаза переполнились солнечным светом, и она кивала в ответ на слова её отца.

Балидор посмотрел обратно на Элли и улыбнулся, хотя бы чтобы убрать эту пытливость из её глаз.

Не сработало.

Вместо этого она подошла ближе к нему, пока они не очутились совсем рядом.

— Ты в порядке, ‘Дор? — спросила она, легонько пихнув его плечом.

Он скрестил руки на груди, внезапно осознав, как много Касс присутствовало в его свете.

— Я в норме, — ответил он, улыбаясь.

Когда Балидор взглянул на неё, она вновь уставилась на него, и нефритово-зелёные глаза смотрели озадаченно.

— Ты кажешься… другим, — сказала она.

Он тихонько хмыкнул.

— Может, это не я другой, Высокочтимый Мост, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Или тебе настолько сильно нужно отвлечься от своего света и света твоего мужа, что ты решила поискать иголку в моём стоге сена?

Она моргнула, затем слегка нахмурилась.

У Балидора определённо сложилось впечатление — она понимает, что он уклоняется от ответа.

Однако она, казалось, готова была не настаивать.

Ну, как минимум простить ему это.

— Ты действительно в порядке? — уточнила она. — В последнее время ты кажешься… каким-то не таким, — когда он вскинул бровь, она подняла ладонь. — Я не говорю, что ты не делаешь свою работу, или что в этом отношении есть какие-то проблемы, — добавила она, бросив на него предостерегающий взглядом. — Ты просто кажешься… отрешённым. Словно что-то обдумываешь. Словно тебя что-то беспокоит.

Балидор подавил чувство, накатившее на его свет.

Затем, скрывая свою реакцию и не давая Элли её увидеть, он пожал плечами.

— Нас всех сейчас что-то беспокоит, не так ли, Высокочтимый Мост? — тихо произнёс он. Взглянув на неё и увидев раздражение в глазах, он ощутил очередной укол чувства вины. — Так и есть, — сказал он импульсивно. — Я правда прохожу через кое-что в данный момент. Но это не имеет отношения к нашей миссии здесь. Это не имеет отношения к моей работе…

— Которую ты выполняешь безупречно, Балидор, — сказала Элли, закатив глаза, и раздражение просочилось в её голос. — Как я и сказала. И ты знаешь, что я спрашиваю не поэтому.

Выдохнув, Балидор прищёлкнул языком.

Окинув взглядом палубу, он снова вздохнул.

Его глаза вернулись к Ревику и Лили, которые опять разговаривали, но их голоса заглушались ветром над палубой. Что-то в тихой интимности того, как они смотрели друг на друга и общались, ударило его в грудь.

Посмотрев обратно на Элли, Балидор в итоге сказал ей правду.

Часть правды, во всяком случае.

— Я не ожидал, что такую большую часть своей жизни проведу один, — сказал он.

Элли вздрогнула, уставившись на него.

Однако она не заговорила, и Балидор продолжил.

Выдохнув, он показал неопределённый жест рукой.

Сам того не осознавая, он показал в сторону Ревика и Лили.

— Большую часть своей жизни я посвятил работе, — сказал он. — Оставив в той бл*дской лачуге своего пьяного отца, который наверняка почти не заметил моего отсутствия, я посвятил свою жизнь Адипану. Они спасли меня. Они дали мне настоящую жизнь. Я чувствовал, что я в долгу перед ними.

Он взглянул обратно на Элли.

Её лицо сделалось совершенно неподвижным, но он чувствовал, что она слушает, так что продолжил.

— И именно этим я и занимался, — сказал Балидор, пожимая плечами. — Я выстроил свою жизнь вокруг этого. Вокруг Адипана. Вокруг своего долга. Я учился. Я тренировался. Позднее я в основном работал. Если я брал отпуск, то только для обучения и тренировок. Или для медитации в пещерах. Что бы ни потребовалось. Всё, что, по мнению моих старейшин, могло сделать меня лучше для Адипана.