Пробуждение
Шрифт:
Дальше она не могла говорить, так как муж позвал ее на чердак.
Так Аннушка Скале оказалась в новом доме. Немало удивлялись люди в Зоровце, когда стало слышно, что покойная Анна Скале, приемная мать Марийки Янковской, воспитала еще одну дочь и препоручила ее заботам Мать-яса Янковского. Она, говорили, тоже сирота, как и его умершая жена. По-разному люди рассуждали об этом, кто по-хорошему, а кто и нет, как это обычно бывает. Но когда незнакомая девушка в воскресенье в первый раз пришла в церковь, миловидная, как весеннее солнышко, все молодые люди с вос хищением смотрели на нее. Скромно, как фиалочка, стояла она среди других девушек,- Все в ней было прекрасно, но особенно - ее глаза.
Они светились, как две синие звезды, согревая сердца тех, с кем она встречалась взглядом. В Зоровце было много пригожих девушек, и, если некоторые и были красивее Аннушки, все же ни одна из них не отличалась таким девичьим обаянием.
– Посмотрите только, какую дочь она ему прислала, - шептались женщины между собой.
– Вроде бы на
– Марийка была, как пугливая голубка, а эта доверчива, как птичка. Только что приехала и уже смеется с нашими девушками.
– Может быть, она развеселит и бедного Матьяса, вот было бы замечательно!
– Слышишь, Дора, - шепнул Илья Ужеров своей маленькой жене, - хорошо, что мы уже женаты; кто знает, остался бы я тебе верным теперь с появлением такой красавицы.
Она шлепнула его по счастливо улыбающемуся лицу, потому что знала, что он ради нее переплыл бы Ваг. Она Аннушки Скале и не опасалась, потому что уже знала ее. В последний вторник сосед привел ее к ним и попросил тетю Сусанну и ее, Дору, принять гостью. Они это охотно сделали и радовались, что дядя Ма-тьяс теперь не так одинок.
– Ты правильно поступила, - сказала бабушка Ужерова молодой девушке, - что пришла исполнить обещание, которое дала своей приемной матери. Слово, данное умершему, никогда нельзя нарушить, чтобы душа его имела покой. Тебе у дяди Матьяса плохо не будет, он человек добрый, а если тебе когда-нибудь станет скучно, то беги поскорее к нам! У нас всегда весело. У Сусанны муж хороший, а жена моего внука - настоящая певчая птичка. Мой старший внук, который скоро приедет домой, тоже славный парень, а Сусаннин Мишка - весь в мать. У нас злого слова не услышишь; и чего ты еще не умеешь, мы тебя тому научим, только не стесняйся просить о помощи. Стирать ты всегда можешь с нами. Мы стираем на речке. А если тебе что-нибудь нужно будет - ты знаешь, где мы живем. Хороший сосед - что родственник, поэтому Священное Писание и говорит: "Лучше сосед вблизи, нежели брат вдали" Прит. 27:10..
В ближайший четверг Сусанна и Дора Уже-ровы помогли Аннушке привести в порядок постели, пересыпать в перинах перья. Тетушка Звара постирала все постельное белье. Помогло майское солнце, и теперь Марийкины перины снова были пушистыми и свежими, как прежде, когда счастливый жених привел ее в дом. Нарядно застланная кровать украсила чисто выбеленную комнату, в которой все сверкало. Теперь здесь было красиво, особенно когда солнце заглядывало через чистые оконные стекла с белыми занавесками. Матьяс после возвращения из Америки везде в своем доме сделал деревянные полы. На кухне стояла плита. Вычищенная кухня теперь тоже была как комната. Женщины попросили разрешить вымыть и его переднюю комнату. Он не возражал: "Хорошо будет, если вы и у меня сделаете уборку, - благодарил он, - а то моя комната по сравнению с другими помещениями выглядит теперь неряшливой. Подчас мы не замечаем грязь, пока рядом не окажется что-то чистое. Так мы и не сознаем, какие мы грешники, пока не подходим к святому Сыну Божьему".
Когда они в пятницу вынесли проветрить Марийкины вещи из шкафа и сундука, Сусанна Ужерова не могла удержаться от слез и рада была, что Матьяс и Звара уехали на поле и не присутствовали при этом. В сундуке Марийка хранила про запас, на долгую жизнь, льняное и хлопчатое полотно. В шкафу висела рабочая и праздничная одежда, летние и зимние вещи, которыми она едва попользовалась. Даже своего свадебного платья она не надела в последний путь. Кое-что заплесневело, два покрывала были немного проедены молью, но остальные вещи сохранились хорошо; все было просушено и проветрено! Вымытые снаружи и внутри, шкаф и сундук заблестели как новые. Аннушка сказала Доре, что она в гражданской школе училась шить белье, поэтому Сусанна посоветовала Матьясу дать ей пошить нательное и постельное белье, чтобы была смена. Ему тяжело было согласиться на это. "Я это все берег на тот случай, если бы матушка Скале захотела забрать эти вещи, - сказал он печально.
– Но так как это теперь уже невозможно, было бы жаль, если бы они залежались и испортились. Я бы все это отдал Аннушке, ведь она тоже ее дочь".
– Мне, дядя?
– переспросила она удивленно.
– Но мне же ничего не нужно. У меня вещи все новые, и многое осталось от моей приемной матери. А ваше постельное белье, как решето, нательное же все в заплатках. Позвольте мне пошить новое белье для вас. Если бы ваша Марийка нас видела, она бы радовалась, что все ее добро в доме используется.
Так и сделали. Дора об Аннушке уже знала больше, чем кто-либо другой в деревне. Когда та взялась за шитье, она прежде всего подрубила Дорину новую косынку, которую Илья ей привез с ярмарки. Звары принесли швейную машинку от еврейки Штейн. С этой машинкой была связана целая история. Во время еврейского погрома, когда ограбили дочь Штейнов,Розу, Янковский купил эту машинку и отдал ее родителям Розы. Выслушав просьбу Матьяса дать на время швейную машинку Аннушке, еврейка сказала: "Конечно, ведь эта вещь принадлежит вам. Я знаю, что вы ее выкупили для нас. Неизвестно, когда вернется наша Роза. Пусть машинка будет у вас, сколько потребуется. У нас она все равно никому не нужна". Так Аннушка взялась за дело, и работа у нее спорилась на удивление.
Спустя две недели никто уже не помнил о том, что девушка
пришла ненадолго и может уйти, если захочет. Есть люди, к которым привыкают так же быстро, как к весне, когда она приходит после долгой зимы, чтобы согреть землю теплыми лучами солнца и украсить ее цветами.Глава 4
Однако пора немного осмотреться в деревне, где так неожиданно появилась Аннушка, не знавшая даже, примут ее там или нет. В верхнем конце от Ужеровых жили Симоновы. Собственно говоря, это были Рашовы, но все называли их Симоновыми. Раньше там много лет стояла полуразвалившаяся хижина с ветхой соломенной крышей, уродовавшая всю деревню. Владельцы ее давно жили в Америке, никто о доме не заботился, а однажды ночью с большим грохотом завалилась вся кровля. Через полгода из Америки вернулся Рашов и, так как в то время доллар в Словакии стоил 90-100 крон, смог построить себе отличный дом с большими окнами, с чугунной литой изгородью вокруг садика. Такой дом мог бы украсить любой город. Затем прибыла и жена хозяина. Она и одевалась уже поамерикански, и в доме своем устроила все на заморский манер. За домом у них был цветник с чудеснейшими розами, во дворе гуляли всякие невиданные здесь птицы. Рашов приобрел коня, красивую повозку и стал заниматься извозом. Видя его сидящим на облучке в старом поношенном костюме, трудно было поверить, что он владелец чудесного дома, многочисленных полей и сада с необыкновенными розами. Рашовы были бездетны. Несколько лет назад они взяли в дом вдову их дяди Симона, которую все называли "бабушкой Симоновой". Ей дали комнатку во дворе, чтобы она могла дожить свою жизнь в родном краю. Так как она жила скромно, у нее было все необходимое для жизни. Дети ее рассеялись по разным местам, и она осталась одна. Приютили ее потому, что покойный дядя Симон Рашов теперешним ее хозяевам одолжил в свое время деньги на дорогу в Америку, не потребовав ни процентов, ни других обязательств. Теперь поняв, что долг платежом красен, Симоновы-Ра-шовы захотели отплатить за добро добром и позаботились о старом, немощном человеке. Хозяева бабушкой были довольны: она заботилась о доме и пряла... Такой старый человек зачастую может быть очень полезным, если он добр, нетребователен и богат житейским опытом. А у бабушки Симоновой все это было. Она с детства служила в хороших домах, и то, чему она там научилась, не забылось и в старости. Она воспитала сыновей, дочерей и внуков и, похоронив любимого внука, перебралась к Ра-шовым. Жили они в большом красивом доме лишь втроем.
Зато в доме Ужеровых теперь, как и прежде, жила многочисленная семья. В свое время старая Ужерова выдала дочь Сусанну за дальнего родственника, Мартына Ужерова. Сын Егор женился на дочери сельского старосты, но, родив третьего ребенка, сноха умерла, взяв с собой в могилу и новорожденную дочку, так что воспитанием двух мальчиков, Степана и Ильи, пришлось заниматься бабушке и тете Сусанне. Мартын Ужеров еще при жизни Егора заменил племянникам отца, так как Егор был очень болезненным и не мог заботиться о мальчиках. Когда Мартын ушел на войну, все заботы по хозяйству легли на Егора. Это подорвало его силы, и через короткое время он умер. Впоследствии старший сын Егора, Степан, отслужив, остался в Богемии1. Будучи слесарем, он попал в летную часть.
Многому научившись и сдав экзамен на механика, Степан не хотел менять профессию. А брат его, Илья, занимался сельским хозяйством. Из-за больного отца он был освобожден от военной службы и управлялся сам, пока Мартын Ужеров не вернулся домой. Женившись на Доре Миловой, единственной дочери старосты, по которой все парни в деревне вздыхали, и имея отцовский надел, Илья мог надеяться еще и на богатое наследство. У Сусанны Ужеровой из троих детей в живых остался только ее старший сын Михаил.
Так как он был очень способным, родители дали ему возможность учиться. Так обстояли дела у Ужеровых.
Соседом Янковского в нижнем конце деревни был Сенин. О его доме молодежь в деревне сложила частушку: "В старую хибару солнышко глядит"...
До войны Егор Сенин сапожничал. Потом его призвали в солдаты. Вернувшись, он, и раньше прикладывавшийся к рюмке, стал настоящим пьяницей. Свое имущество он уже пропил, теперь пропивал состояние своей жены. Когда-то давно, когда он был еще в порядке, хотя и тогда уже успел пристраститься к зелью, жена переписала на него половину своего имущества. Она вышла за него против воли родителей, потому что очень его любила. Отец ей на прощание сказал: "Что выбрала, Циля, то и есть у тебя, но Божьего благословения тебе не будет. Если тебе будет очень плохо, ко мне не возвращайся и не жалуйся!" Пока отец был жив, она и не ходила к нему, зато теперь, горько плача, обвиняя себя, дочь просила прощения у родителей, давно покоившихся под зеленым холмом на погосте. Но теперь каяться было бесполезно! Ей повезло лишь в том, что старая Сенина не обижала свою сноху. Мать скрывала от людей проделки своего сына, как она делала это и раньше, в его детские годы, чтобы отец его не наказывал. "Каким воспитали, такой я и есть!" - говорил он ей. И верно. Поэтому она всегда ходила с опущенной головой, будто искала что-то потерянное. Ах, она упустила все возможности заложить в сердце и душу мальчика добрые основы для жизни. С другой стороны, как она могла закладывать эти добрые основы, если у нее самой их не было? Сын с детства был ее идолом, перед которым она рабски преклонялась. Если деревенская молодежь, расшалившись, высмеивала пьяницу, ей было стыдно, но исправить она уже ничего не могла.