Пробуждение

— Огонька в мастерской отлавливать, — неохотно ответил Драгомир и в который раз за утро тяжело вздохнул.

Девочка быстро обернулась и укоризненно посмотрела на друга. Ну да, конечно, совсем не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно заложил младшего брата с потрохами. Сама Красава была очень щепетильна в этом вопросе, подельников своих проказ никогда не выдавала, а ябед сурово осуждала. Однако, вглядевшись в помрачневшего Драгомира, девочка перестала хмуриться и удивленно приподняла брови.

— А ну-ка, давай!

— Что давать? — недовольно пробурчал мальчик, пряча глаза.

— Давай, рассказывай, что у тебя приключилось! — Красаву так просто с толку было не сбить. — Я что же, не вижу, что ты нынче сам не свой? Ну-ка, выкладывай!

И Драгош выложил. И про Польку, с которой все носятся, как дурень с писаной торбой. И про Огонька, с которым папа давным-давно занимается сам, а его, Драгомира, отправляет запускать с мальчишками воздушных змеев да не пойми какие книжки читать. И про дракона, которого нельзя. И про ненавистные новые штаны, которые можно. И про дуру-рыбку, которую кормишь-кормишь, а она не может выполнить даже одного-единственного желания. Ну, уж и про гадскую птичку до кучи.

— Вот ты погляди: Полька и с мамой травы собирает, зелья варит, и с папой заклинания разучивает, и сам дед Тешен ей иногда уроки дает, и даже эльфийский целитель Дивиэль каждый месяц специально приезжает из своего леса, чтобы только с нею позаниматься! А меня заставляют ходить в какую-то там храмовую школу… ну а читать что разрешают?! Сказки, да легенды, да про животных, да про дальние города и страны. Ну, ещё "Жизнеописания величайших мудрецов и чародеев подлунного мира" — скукотища!.. А потом ещё и пеняют: то не знаешь, это не помнишь, Боги знают какой ерунды опять начитался! А сами ничего такого колдовского, чтоб чаровать учиться, брать не велят. Говорят, рано. Иди, говорят, лучше кораблики с мальчишками мастери! Или того лучше: учи чиаттский язык! На что он мне сдался, этот чиаттский?! Ещё травки разные да камушки различать требуют, да кости всякие, да названия их дурацкие зазубривать… Папа позволил разучить лишь дюжины с полторы самых простых заклинаний — и все. На первое время, говорит, тебе хватит. А Польку с Огоньком учит, учит… несправедливо это!

— Ну да, ну да, — насмешливо сощурилась девочка, — и верхом ты вместе с папой по три раза на седмице вовсе не ездишь, и собственную лошадку он тебе не подарил, и воинскими искусствами с тобою совсем не занимается… всё точно, всё так и есть! Да ещё и школа. И впрямь есть на что посетовать! Вот только от храмовой школы никому ещё увильнуть не удалось. Я тоже хожу. И Полька ходила. И сестры мои. А Огонек ещё маленький, у него всё впереди! — не без ехидства добавила она.

— А самое главное, — не слушая Красаву, горько пожаловался Драгош, — все мне твердят: подожди, не спеши, вот откроется твой магический дар, и уж тогда… а, может, он никогда и не откроется! И заниматься со мною никто не станет. И всё внимание будет им! А сейчас у мамы ещё одна девчонка родится, и обо мне вообще забудут.

— Не забудут, — маленькая влажная ладошка сочувственно сжала пальцы Драгомира. — На прошлой седмице я своими ушами слыхала, как самый главный батюшкин чародей дед Перенег говорил, что на тебя пора накладывать это… ну, как его?.. А, блокирующее заклинание, вот что! А то, говорит, княжич, хоть и годами невелик, рановато ему пока, но, судя по всему, не сегодня-завтра чаровать сможет, а заклинание-то и не стоит. Ка-а-ак колданешь их всех!

Мальчик пристально посмотрел на подружку. Та спокойно выдержала его испытующий взгляд. Вот кто знает, может она и правду говорит, а не пытается просто утешить. Тем более, Драгош и Красава и впрямь давным-давно установили опытным путем, что, если хочется чего-нибудь узнать, вовсе не обязательно задавать вопросы — всё равно вряд ли получишь от взрослых правдивый и исчерпывающий ответ. Гораздо лучше иметь неслышную походку и острый слух. Ну, и капелька масла, чтобы двери не скрипели, никогда не помешает…

— И вообще, — беззаботно продолжила Красава, — нечего по пустякам страдать. Дар у него чародейский не откроется, как же! Всё у тебя откроется! А вот меня сестры дразнят лягушонком и говорят, что я вырасту уродиной, и замуж меня возьмет либо слепой, либо старый-престарый старикашка… тоже слепой! Так что ж мне теперь, плакать?

— Ну и дуры твои сестры! — Драгомир внезапно обозлился на высокомерных красоток.

— Да ладно, — отмахнулась девчушка, — я сама виновата. Не стоило им в притирку для лица дохлых мух пихать.

— Всё равно, — упрямо буркнул мальчик, — незачем ерунду болтать. И вообще, если уж на то пошло, я, коли надо, и сам на тебе женюсь, так что незачем будет слепого старикашку искать.

— Ты что, что ли совсем тю-тю? — Красава выразительно постучала себя согнутым пальцем по лбу. — Во-первых, я тебе тетей прихожусь, не забыл? Во-вторых, я твой друг. Никто ни на собственных тетях, ни на друзьях не женится, понятно?

Маленький Драгомир насупился. И как такая мелочь умудряется быть такой врединой?? Вот спрашивается, что это за манера — к словам цепляться? И вовсе он ничего особенного не имел в виду! Ну, Красава, ну, лягушка!

Впрочем, долго злиться на свою подружку мальчик не умел.

— Ты меня чего дожидалась-то? — хмуро спросил он, радуясь возможности сменить тему. — Ты говори, не то мне идти надо.

— Далеко ль? — хитро прищурилась чрезвычайно довольная собой малявка. — Ты ж, вроде, ко мне шел?

— Ну, шел, — неохотно вздохнул Драгош. — Не тяни, рассказывай!

— А ты пойдешь со мной чудовище ловить?

— Когооооо???

— Да тише ты! — возмущенно шикнула Красава, затаскивая друга поглубже под лестницу. — Что вопишь-то, оглашенный? Не весь дворец ещё слыхал? Чудовище, говорю, пойдешь ловить? Ну, ладно, ладно, пусть не ловить, искать. Пойдешь?

— К-к-кхакое ещё чччудовище??? Где искать??!!!

— Обыкновенное, — снисходительно пожала узенькими плечиками девочка, — лесное. Давеча бабы на поварне болтали, что за Драконовой Пустошью чудище завелось. Никто его, правда, не видел, но некоторые слышали. Сидит, говорят, чудовище престрашное в самой чащобе и рычит оттуда грозно. К дороге, хвала Богам, не выходит, но это только пока. Скоро оно освоится да начнет утаскивать прохожих в свою берлогу. Многие, честно говоря, в чудище сомневаются, считают, что рассказчикам с пьяных глаз всё примерещилось, однако кое-кто уже дня четыре, как северным трактом в одиночку ездить опасается. Вот я и решила: надо то чудище нам отыскать да посмотреть, какое оно из себя! Интересно же! Разведаем, где его логово.

Слушая проникновенный Красавин рассказ, Драгомир сперва изумленно вытаращился на подружку, а затем почувствовал, как его рот начал неудержимо растягиваться в преехиднейшей ухмылке. Значит, чудище-юдище лесное, вот как? Рычит себе на прохожий люд из чащи? Ну-ну! Может, оно им песни поет? Надо же такое придумать! И надо же в это поверить!!

— Красава, ну ты что, совсем тю-тю? — весело захихикал мальчик, передразнивая подругу. — Чудовище либо есть и оно всех ест, либо его нет вовсе. На то оно и чудовище. А чтобы рычало, но не нападало? Это, поди, мужики со свадьбы ехали да друг над другом подшутить решили, попугать с веселых глаз… ну ты сама посуди, кто может завестись в версте от Преславицы? Да если б кто и взаправду сунулся, чародеи бы его мигом извели. А что-то я не слыхал, чтобы, к примеру, моих родителей просили избавить город от подобной напасти!

— Точно-точно, — насмешливо кивнула ничуть не смущенная его словами Красава, — вот твоей маме нынче самое время по буеракам за зверьем аль за нежитью гоняться!

— Ну почему сразу маме? — вздернул брови Драгомир. — А папа?

— А папа твой сейчас от мамы и на шаг не отойдет, про то всей Преславице известно, — отрезала девочка. — Да и не станут его по пустякам дергать. Ты что же, хочешь, чтобы едва ль не самого могучего чародея Синедолии просили прогнать какое-то разнесчастное чудовище?! А вот охотников, говорят, купцы уже нанимают. И ученик старого Перенега, Петар, специально третьего дня в тамошние леса ходил. Правда, он там всё больше с Алейкой-белошвейкой прогуливался и никакого чудища видом не видал, слыхом не слыхал… пряник будешь? На вот половинку. Ты его только отряхни, а то он у меня в кармане валялся.