Проект Каин. Адам

А ты помнишь, как он смотрел на тебя? Смотрел, прикрыв глаза и улыбаясь своей гаденькой улыбкой всезнайки? Разве тебе не хотелось бы с ним поквитаться?

Новый голос был не громче предыдущего, но вместе с тем совершенно другой: какой-то пустой, пыльный. Владимир вдруг вспомнил небольшую кладовку в спальне дедушки, заваленную всяким забавным — на взгляд восьмилетнего тогда мальчишки — хламом. Старые семейные альбомы с пожелтевшими фотографиями, древние газеты, металлический мусор и несколько бамбуковых удочек, высохших до такой степени, что если бы какой-то глупец попробовал с помощью них что-то поймать, то они бы непременно разломились на несколько частей с сухим треском. Там же, занимая почти все свободное пространство, стояла кушетка, на которой громоздились старые, битые молью шубы. В них он иногда закутывался с головой, ощущая, как по спине бежит пот, и чувствуя густой и вместе с тем пыльный запах меха. Иногда ему казалось, что он находится в объятьях какого-то странного, воняющего махоркой зверя и если бы у него был голос, то был бы он именно такой, как он только что услышал в голове. Пыльный и пустой. Мертвый.

Вспомни свой любимый фильм, приятель. Разве тебе не нравилось то, как Тайлер поступал со всеми этими снобами и жирными денежными мешками в ресторанах?

Голова снова заболела, наверное, от влажной духоты, наполняющей помещение. Неожиданно лязг тарелок и гул текущей воды стали какими-то неуютными, неприятными и угрожающими. Володя несколько раз глубоко вздохнул пахнувший хлоркой воздух, надеясь отогнать головокружение, уперся руками в колени. Вроде помогло, во всяком случае, дурнота отступила, хотя головная боль и осталась.

Он выпрямился и с отвращением посмотрел на кастрюлю с борщом. Дурацкая идея, конечно, как она вообще могла прийти ему в голову. Он бы никогда на такое не пошел. Что там Тайлер, ссал в супы и… ммм… добавлял пикантной начинки в жюльен? Володька весьма смутно представлял себе, что такое жульен, но полагал, что подрочить в борщ он не осмелится.

Он невесело усмехнулся и огляделся: никого. Дурость какая-то… Вздохнув, парень оттащил кастрюлю в сторону и устало вытер со лба обильный пот. Хотелось пить, от этой вони першило в горле. Его взгляд упал на кастрюльку поменьше — в ней обычно был компот. Он схватил стоявший рядом стакан и поварешку, открыл крышку и нацедил себе компота, стараясь чтобы было поменьше сухофруктов. Допив, вытер рот тыльной стороной ладони и задумчиво уставился на открытую кастрюлю. Если он не ошибался, козлина-препод всегда брал два стакана компота к еде. Всегда, не зависимо от того, брал ли первое и второе, или только пару булочек, но компот был неизменным, что-то вроде странной традиции. Володька задумчиво вертел в руках стакан.

И что ты намереваешься сделать? Нассать туда? Боюсь, приятель, вкус изменится и явно не в лучшую сторону. Полагаешь, никто не заметит?

Глупость какая. Дело даже не в том, заметят или нет (он был на 99 процентов уверен, что толпа голодных троглодитов, которая прибудет сюда с минуту на минуту, выпьет все, и еще добавки будут просить). Просто… Ну, он же не хулиган какой-то, чтобы так делать, правильно?

Правильно, приятель! Это верно.

Точно, верно. Головная боль немного отпустила. Он возьмет академический отпуск по болезни, за год подучит вышку и утрет нос этому старому уроду, пересдав в следующем году экзамен на отлично… Даже можно будет представить, какое у того будет лицо от удивления…

Перед глазами возникло старое, морщинистое лицо преподавателя по высшей математике и парень почувствовал прилив злости, фактически ярости. Он никогда не думал, что способен так злиться (одним из эффектов Каина была стимуляция отдельных участков коры головного мозга, чтобы вызывать у солдат чувство ярости; ученые вполне логично рассудили, что злой солдат не испытывает страха). Как же его бесил этот старый козел, чтоб ему пусто было, чтоб он провалился, чтоб он сдох!

Владимир, безнадежно больной военной заразой, наклонился к кастрюле с компотом и смачно, от души, несколько раз харкнул туда. Потом тщательно перемешал слюни и сопли поварешкой, и, довольный, посвистывая, понес кастрюлю к поварихам, чтобы они делали свое дело — он-то свое, в конце концов, сделал.

Через десять минут вниз спустились студенты и преподаватели, и, хотя его не пускали на раздачу, Владимир увидел, как преподаватель высшей математики взял два стакана компота. Головная боль почти прошла, так что все было в полном порядке, все в ажуре! Он даже хотел подойти к столику «препода» и пожелать тому приятного аппетита, но передумал и вместо этого пошел в компьютерный зал, чтобы забыться на несколько часов в цветном дурмане игр. Чувствовал он себя просто прекрасно, можно сказать, напоил старого козла соплями. Разве не забавно?

То, что помимо преподавателя из-за этой выходки так же заразилось еще около двух тысяч человек, студентов и всяческих менеджеров, бухгалтеров и маркетологов (в университетскую столовую с удовольствием забредали мелкие служащие окрестных контор) Владимир знать не мог. Ну разве не хорошую шутку он сыграл, а?

Как считаете?

4.

— Вы внятно можете мне объяснить, как это произошло?

Торопов пожал плечами и ответил:

— Мы точно не знаем, но, похоже, взорвался бак с соляркой в подвале больницы. Как именно это случилось — пока не ясно, но…

— Так выясняйте быстрей, черт вас дери, кто из нас глава пожарного управления! — заорал Корюкин и стукнул кулаком по столу. — Мне надо объяснить людям, что произошло, если я хочу переизбраться на второй срок! Кстати, как думаете, каковы шансы, что вас оставит у кормушки новый мэр, а?

Ему не ответили, Торопов еще раз пожал плечами и сел.

Иван Корюкин достал белый платок и вытер вспотевшее лицо. Он был крупным человеком (многие бы сказали — толстым, но он так не считал), и за свои пристрастия к пиву и острым свиным ребрышкам приходилось расплачиваться необъятным животом и тяжелой отдышкой. Ему было 46, но он прекрасно знал, что если не следить за собой, то может не дотянуть и до следующего юбилея. Иногда он даже пытался что-то сделать, но все заканчивалось как всегда: бокалом холодного пива после трех отжиманий и еще одним, после пяти приседаний… В общем, силы воли на то, чтобы как никак управлять городом у него хватало, а вот победить собственный живот, который уже грозил задушить его… Увы и ах. А когда его злили придурки подчиненные становилось еще хуже: в такие моменты мелькала мысль, что он однажды так и свалится на стол с инфарктом, инсультом или еще каким-нибудь дерьмом.

— Что там с потерпевшими? — он сел и покосился на новую систему кондиционирования, которую установили совсем недавно. Она исправно гнала свежий воздух в помещение, но он все равно потел. Впрочем, он всегда потел, даже зимой, когда за окном было минус тридцать. Сколько он себя помнил, он потел, потел, потел. Когда-то он комплексовал по этому поводу, но теперь, имея в своем распоряжении всю городскую казну, собственный дом, пятикомнатную квартиру и три машины ему было наплевать, потеет он или нет. Его жену и — тем более! — любовницу, вовсе не интересовали темные пятна под мышками рубашки. Он был неглуп и понимал, что их так же не интересовал ни его ум, ни средних размеров «игрунчик» — им обеим нужны были деньги. Что ж, он с этим мирился: на самом деле это было не так уж сложно, он с четырнадцати лет считал всех женщин бл… ями и вопрос всегда стоял только в цене. А деньги были — еще бы их не было у мэра хоть и занюханного, но все-таки города.

А сейчас здесь, в его владениях происходило какое-то непонятное дерьмо: больницы переполнены, одна взорвалась, по телевизору показывают черт знает что. Если так пойдет и дальше, то хрен ему на постном масле, а не второй срок.

— Всех потерпевших эвакуировали военные, Иван Сергеевич, — ответил немолодой, с красным лицом мужчина. Он поправил очки в тонкой оправе и продолжил: — Кроме этого из второй городской больницы забрали весь персонал и больных. Тоже военные.

— Чего? — вытаращился на него мэр.

Мужчина в очках сглотнул и пояснил:

— Мне сообщили об этом буквально несколько минут назад, Иван Сергеевич. По словам некоторых очевидцев, к больнице подъехали грузовые машины в сопровождении БТРов и всех просто запихали в кузова и увезли неизвестно…

— БТРы?! — заорал мэр. — БТРы?! Да е… вашу мать, кто-нибудь может мне объяснить, что творится в этом городе?!

Словно в ответ на его вопрос дверь в кабинет распахнулась, и в комнату вошли три человека в военной форме. Торопов присвистнул, увидев на лицах всех троих черные респираторные маски. Мэр перевел на вошедших налитые кровью глаза и нехорошо улыбнулся.