Проект «Калевала»
Шрифт:
Кто-то из шотландцев увидел фигуру Уоллеса, стоящую на берегу реки в лучах заката и поднимающую над головой меч.
– Слава Уильяму Уоллесу, хранителю Шотландии! – закричал он.
– Слава хранителю Шотландии! Слава хранителю Шотландии!!! – громовым голосом стремительно подхватили сотни и тысячи голосов.
Глава 3. Последний из рода Дану
Одинокий воин в отполированной кирасе, из-под которой выпирала массивная кольчуга, вошёл под своды гигантской пещеры. Тяжёлые шаги повторялись отзвуками эха. Напряжение возрастало, воин волновался, но любопытство пока пересиливало.
«Неужели ловушка? Неужели я так легко купился на это? Галахард и Уриенс тысячу раз были
Рука поправила прядь тёмно-каштановых волос, схваченных золотистым обручем, признаком высшей власти. Воин был королём! Совсем юным по годам, но взрослым по поступкам.
Самый главный и самый безумный поступок он, пожалуй, совершал сейчас.
Лицо короля светилось молодостью, но выглядело уже совсем не по-мальчишески. На щеках и скулах начала пробиваться грубая щетина. Из-под густых тёмных бровей смотрели зрачки серых проникновенных глаз. Острый нос и неподвижное горизонтальное положение узких губ добавляли королю строгости и мужественности, делали ещё взрослее.
На доспехах был выгравирован золотой лев, родовой герб. Его контуры отбрасывали яркие искры, обозначая прекрасную мишень. «Додумался! Зачем послушал его? Напялил парадную кирасу!»
Воин-король всё сильнее и сильнее стал сжимать рукоять меча. Неизвестность довлела над ним…
«Что же там, впереди?»
Юноша прошёл уже три сотни ярдов, но пещера не становилась уже. Он обернулся и увидел, как в арку входа обозначают лучи полуденного солнца. С каждым шагом вперёд должно было становиться всё темнее и темнее. Однако дневной свет, вопреки всем законам природы, будто бы продолжал движение вместе с гостем загадочной обители.
Всю свою недолгую жизнь король выслушивал за спиной тихие сплетни о своём таинственном появлении на свет и необъяснимых вещах, творившихся в его ранние годы. Увы, этих ранних лет он не помнил, а уже в сознательном возрасте ничего необычного вокруг себя не замечал.
Сказки, которые могли и вдохновить, и погубить мечтательного мальчика, юного короля скорее раздражали, заставляя всё больше времени уделять любимому занятию – упражнениям с мечом. В итоге за все отрочество и юность волшебных событий с ним так и не приключилось. «Видимо, это – удел королей!» – рассуждал он совсем не по-детски, – «Мальчик-король отличается от всех остальных мальчишек тем, что, играясь с оружием, он представляет себе не битву с драконами, а схватку с вражеским войском. И из этой схватки необходимо выходить победителем; иного выхода нет, если за спиной лежит всё твоё королевство».
Жизнь его была тяжела… Король-изгнанник, король-сирота… Только названный дядя Уриенс неистово и рьяно защищал его от тех, кто пытался лишить мальчика королевского титула. «Это – сын Утера Пендрагона! Моего господина! Великого правителя земель запада! Есть ли те, кто хочет оспорить его права на престол?» – Уриенс потряхивал своим увесистым мечом. «Почему он тогда здесь, Уриенс, а не в своём Даведе?» – бывало, кто-то вступал в спор. «Придёт время, и Давед, и южные, и северные земли соберутся под его кулаком!» – Уриенс был непоколебим.
– Ты так часто упоминаешь имя моего отца… Расскажи о нём! Как он погиб? Кто моя мать? – после этих расспросов юного короля каменный Уриенс давал слабину и молча, потупив взор, уходил от ответов.
А за спиной король опять слышал: «Это мальчик – сын злой колдуньи! Он погубит всех нас!» «Нет! Ты что! Он избранник богов! Он приведёт наше королевство к славе!» «Дураки! Нет никаких богов! А всё наше королевство – замок да пара убогих деревень! Долой мальчишку, посадите нами править толковую голову!» «Да говорю же, он – избранный!» «Меченный злом он!» «Да что теперь, его в зад целовать, раз избранный да меченный?!»
Как сильно эти слова кололи сердце юного правителя! Но не сломили его! Только
сделали крепче.И сейчас, ещё не достигнув двадцатилетнего возраста, он успел окружить себя ореолом славы. Британские земли в то время были суровы и неприветливы. Лишь южные территории, занятые Римской империей, имели связь с прочими европейскими народами и вели вялую торговлю. Большая же часть острова жила по своим законам. Небольшие деревни воевали между собой за право продолжения жизни. Охота и рыбная ловля не могли досыта прокормить людей, а земледелие и скотоводство пока что не использовались повсеместно. Зато римляне научили бриттов ковать мечи и доспехи, строить замки. Жители острова быстро переняли эти науки. Теперь вокруг каждого замка рождалось новое королевство, которому присягали люди ближайших деревень. Однако, справедливости в каменных городах было мало. Правители утверждали свою власть не законом, а силой…
А молодой король решил изменить всё. «Что ж, считаете меня особенным, значит, я буду таким! Избранником богов или меченным злом, решайте сами! Но в моём королевстве будет то, чего не найдёшь в других – мир и справедливость!»
И его замок для всех окрестных земель стал оплотом правды. Иных защитников у бриттов не было… Король ввёл жёсткие законы, обязался охранять мирный быт простонародья, а также, несмотря на возраст, отстоял своё право на трон.
Люди за его спиной продолжали шептаться о том, что ему помогает колдовство. Но колдовство здесь было ни при чём… Воля и холодный разум вели короля вперёд.
Был один необычный случай… Вернее, король не сомневался, что это был лишь сон. Но сон этот вошёл в его память, словно явь.
Королю было четырнадцать лет. Он охотился вместе с Галахардом и свитой приближённых. Они ночевали в лесу. Юноша проснулся, когда было темно. Удивительно, но бдительный Галахард мирно посапывал! Костёр догорал, отбрасывая слабый свет на сонный лагерь. Тут что-то зашевелилось в кустах! Что-то светлое… белое… сияющее… И король увидел сначала голову, а потом и всё тело величественного единорога… Но вдруг налетел ветер, костёр заполыхал ярче – единорога и след простыл. Тут же проснулся Галахард. «Что случилось?!» – изумлённо выпалил он. «Всё в порядке», – успокоил король, – «Просто ветер…» Наутро он спросил Галахарда, мог ли тот ночью задремать. «Как можно! Всю ночь я охраняю тебя, мой король, не смыкая глаз!» Получалось, это был лишь сон… Но единорог был таким реальным… Даже не из сказок и легенд друидов, а живым, настоящим!
Друиды!
Король очень любил этот странный лесной народец. По возможности следил за ними, их обрядами, обычаями… Друиды-то и стали причиной появления короля под сводами пещеры исполинских размеров.
Друиды не строили домов, таких, какие строили бритты, а жили в лесу. В замке, в бриттских деревнях они появлялись редко. Все в рваных грязных одеждах, точно из древесной коры, вечно пахнущие болотом и хвоей. Король знал, что крестьяне иногда ходили к друидам за зельями, травами, врачевались у них. Поговаривали также, что друиды владеют колдовством… Потому большинство бриттов всё-таки сторонились их… Не боялись только почитатели старых богов.
Король часто задумывался о богах и их земных проповедниках… Кто-то верил в богов старых, потому что они свои. Кто-то – в богов римских, ведь если боги римские, значит, они сильнее. А тем временем, уже целые толпы жителей замка вились вокруг чёрного человека, говорившего о боге на кресте. Мол, этот бог – единственно верный, а кто не уверует в него, тому суждено полыхать в пекле… «Тоже сильный довод в пользу истинности веры!» Королю друидское верование было милее, но не потому что оно было своим, нет. Наблюдая за друидскими обрядами, он находил обряды эти какими-то простыми, естественными… Словно в них лесные люди ещё больше единились с природой.