Профессионал
Шрифт:
Отказываюсь уходить, не узнав поближе свою невестку.
Замуж за Севастьяна я не выходила.
Это мелочи. Скоро выйдешь. Роман считает, что вы помолвлены.
Ты имеешь в виду, мы будем связаны обязательствами?
О, нет, я имею в виду настоящую официальную свадьбу.
И Севастьян был уверен, что я вот так соглашусь? Этот козёл даже не сделал мне предложения! Я чувствовала, как ладони у меня сворачиваются в кулаки.
Я спрашивала, когда он расскажет мне о делах. Он считал нас помолвленными, но не удостоил меня доверия?
Могут ли наши "отношения" стать ещё абсурднее?
На
Севастьян так стиснул зубы, что мышцы челюсти дрогнули.
Я повернулась к Максиму.
Я слышала, что ты мне оказывал помощь. Какую?
В России я политик. Один из самых влиятельных.
– Он улыбнулся, обаятельно полируя свои ногти. И всё равно я чувствовала внутри него боль. Может, очарование он использовал для камуфляжа, как маску?
– В настоящее время некоторые из политиков пользуются теми же ресурсами, что и бандиты и воровские авторитеты - это же касается и тактики. Роман знал, что у меня есть люди, способные обеспечить тебе безопасность в Берёзке.
Ну, тогда spasibo.
Низким голосом он пробормотал:
Vsegda pozhaluista.
– Харизма этого мужчины била все мыслимые пределы. Он одарил меня новой улыбкой, открывшей ряд белых зубов. Я вспомнила, что однажды увидела у Севастьяна настоящую улыбку, и поняла, что эти двое похожи куда сильнее, чем мне казалось.
– Ты всё ещё зовёшь моего брата по фамилии?
Так он сказал его называть.
Максим к нему повернулся.
Ты больше не рядовой боевик. Твоя невеста должна называть тебя как-то более интимно.
Я не его...
– О, забудем.
Ни один из них меня не слушал.
Эти двое сверлили друг друга взглядом, причём Роман находился уже на грани насилия. И пока в вентилятор не попало дерьмо, я должна была у одного из Севастьянов получить ответы.
Зачем вы всю неделю встречались?
– спросила я Максима.
С моей помощью он отделял тебя от мафии - продавая активы синдиката, чтобы купить легальные равной стоимости. Как игра в "Монополию" на миллионы долларов. У него были все доверенности, а у меня - причины, чтобы провернуть всё тихо и быстро. Что я и проделал - должен заметить, не услышав ни единого "спасибо".
– Максим многозначительно посмотрел на брата, однако во взгляде, казалось, сквозило веселье, словно бы вся эта ситуация его забавляла.
Я развернулась к Севастьяну.
Ты бы мог и меня брать на эти переговоры или, по крайней мере, рассказать мне о них. Речь шла о моём наследстве!
Ты не проявляла к деньгам никакого интереса...
Уж кто бы говорил, братишка, - встрял Максим. Он объяснил мне, - Роман на этой неделе мог бы сделаться миллиардером. Но по непонятным мне причинам он не стал тебя обирать, как и отказался нарушить слово, данное твоему отцу. От твоего имени он работал, чтобы разорвать связи наследства Ковалева с организованной преступностью. И как только процесс завершится, Роман станет местным авторитетом.
Я посмотрела на Севастьяна, сузив глаза.
– Я спрашивала тебя об этом! Это одно из тех решений, которые мы должны были принимать вместе! Он подписался на новое положение, ни слова мне не сказав.
Потому что я не его партнёр. Я - собственность.
Никто не советуется с любимой игрушкой, чтобы обсудить карьеру. Тьфу!
Нахмурившись, он
буквально выплюнул:Натали, наверх - быстро.
Не смей мне вот так приказывать!
– В присутствии его брата? Кровь прилила к щекам. Неужели он думает, что может командовать мной просто потому, что он делает так в постели?
Но почему бы ему так не считать? Господи Боже, я ничего не исправила, доверившись ему в сексе - я лишь всё испортила.
Какое-то время назад я спрашивала себя, на что я готова пойти, чтобы получить от Севастьяна нечто большее.
Мой окончательный ответ: не на это.
Придётся признать: что бы я ни делала, ничто не сможет поколебать этого человека. Он будет всегда для меня закрыт. А я заслужила нечто большее, чем просто положение спутника на орбите и тонну лжи.
Я заслужила сохранение себя. В противном случае лучше мне быть одной.
В моём мозгу словно бы медленно, постепенно, потрескивая, вспыхнула неоновая надпись. "Эти отношения обречены, тупица!"
Я обладала стержнем в спине и жаром в груди. Мое время дорого стоило; я не могла поощрять дерьмовое поведение. Я не могу его починить, Пахан.
Максим сказал мне:
Не слушай его, dorogaya moya.
– Ты должна его научить, что такие приказы - за пределами некоторых... ситуаций - не приветствуются.
Сколько этот человек знает о моей сексуальной жизни? Если они оба посещали один и тот же клуб, значит ли это, что два брата разделяли схожие интересы?
И знаете, что? Это не моё дело.
Роман тот ещё фрукт, правда?
– продолжал Максим.
– Молчаливый, задумчивый. Если тебя это утешит, он всегда говорил мало, ничего о себе не рассказывал. Когда мы были детьми, тишина вознаграждалась. Всё остальное ... нет.
Я не успела обдумать его слова, потому что Севастьян прорычал:
Zatknis' na hui! Очевидно, готовый взорваться, он сказал мне:
Иди уже! Иначе я отнесу тебя в комнату.
Когда я сказала Максиму:
Было приятно познакомиться, - он кинул на меня разочарованный взгляд, словно
думал, что я буду и дальше бороться.
– Я буду наверху, - сказала я. Ложь, в дополнение к Севастьяновой.
Я не сдамся. Я собираюсь двигаться дальше.
В нашей комнате я сложила в сумку для документов свой новый паспорт, заветное письмо Пахана и немного денег. Я схватила пальто, мобильник и больше ничего.
Выходя из комнаты, я выключила камеру в спальне. 2Б, крошка.svidaniya, Сибиряк.
Глава 41
Посадка на ваш рейс сейчас начнётся, - сообщил мне французский сотрудник службы безопасности, проверяя мой билет и поддельный паспорт.фальшивым акцентом в тон ему я ответила:
Я удивительно расторопна.
– Особенно если меня правильно мотивировать.
Час назад я выскользнула из дома через чёрный ход, прокралась мимо стонущего охранника, потом поймала такси. По дороге в аэропорт я через телефон купила билет эконом класса до Небраски.
Рейс я выбирала по единственному критерию. Он вылетал, вроде как, прямо сейчас. Оставалось только надеяться, что паспорт сработает.
Я подавила вздох облегчения, когда мужчина вернул мне паспорт.
Мадемуазель, вам придётся бежать, чтобы успеть на самолёт.