Профессионалы
Шрифт:
— Ты много играешь?
— Случается.
— А результат?
— Обычно я в небольшом плюсе.
— А я тогда проигрался. Ну да ладно, на отдыхе это позволительно. Я должен посидеть и подумать. Ты голоден? Хочешь кофе?
— От кофе не откажусь.
— Пошли. Значит, тебя зовут Эдди? Эдди Платт! Знаешь, парень ты симпатичный. Мне понравилось, как ты разделался с этим подонком. Чувствуется класс. Этим я тоже выделялся в молодости. Где тебя научили всем этим приемчикам? В армии?
— Совершенно верно.
— Ладно, давай посидим, выпьем, кофе.
Джордано сидел в машине и читал туристический раздел «Санди таймс». В газетном киоске
Он читал статью об отдыхе в Болгарии. Никто из его клиентов не хотел отдыхать в Болгарии. Скорее всего и в будущем вряд ли у кого могло возникнуть такое желание. А Джордано бы туда съездил. Джордано нравилось бывать в новых для себя краях.
Он поднял голову, осознав, что уже третий раз читает один и тот же абзац, но ничего не может понять. Джордано положил газету на руль, а сам откинулся на спинку сиденья. Автомобиль стоял у торгового центра, почти в двух милях от поместья Платта. Радиус действия «маячка», который Симмонз закрепил на «линкольне» Платта, равнялся пяти милям. Включенный приемник лежал на сиденье рядом с Джордано. Пока из него не доносилось ни звука.
Такими радиомаячками обычно пользовалась полиция, если ставилась задача определить местонахождение движущегося автомобиля. Для того, чтобы точно установить, где он находится, в операции обычно задействовались три патрульные машины с приемными устройствами. У них же был только один приемник, но больше им и не требовалось. Симмонз выключил «маячок», прежде чем поставить его под бампер «линкольна». Включение «маячка» означало, что у Мэнсо все прошло гладко и можно переходить к следующему этапу.
Если же «маячок» не включится...
У Джордано дернулась щека. Скоро пять. Мэнсо вошел на территорию поместья в три. Примерно в это время Джордано зарулил на стоянку у торгового центра. Чуть позже приехали Симмонз и Мердок, чтобы передать ему отснятые пленки и сказать, что «маячок» установлен. Так что Джордано оставалось только ждать.
Он посмотрел на приемное устройство. После того как оно запиликает, ему надо нестись в Тарритаун — проявлять пленки Мердока и знакомиться с эскизами Дена. А времени у него в обрез, потому что в половине девятого он встречается с Патрицией. Джордано заранее знал, что припозднится, но ему не хотелось заставлять ее ждать слишком уж долго. И чем дольше он торчал у торгового центра, тем меньше времени оставалось в его распоряжении. Опять же: чем дольше не поступал сигнал от Мэнсо, тем больше становились шансы на то, что сигнал подаст совсем не Мэнсо.
Допустим, думал Джордано, кто-то решил выехать на «линкольне» из поместья. Пять миль — расстояние небольшое. Вдруг Платт послал кого-то за продуктами. А он тут сидит и ждет сигнала, который просто до него не доходит. Разумеется, отъезд, «линкольна» мог означать и другое: Эдди бросили в багажник, чтобы затем утопить в одном из окрестных болот.
Лучше что-то делать, чем сидеть сиднем. Джордано повернул ключ в замке зажигания и поехал к поместью Платта. Он уже несколько раз проезжал мимо, так добрался до поместья без труда. Ворота гаража были открыты, но внутри царила темнота. К тому же Джордано смог лишь бросить туда короткий взгляд, поэтому не стал бы утверждать, что увидел «линкольн». Но автомобилей в гараже было три, именно столько и числилось за Платтом, поэтому Джордано рассудил, что один из них — «линкольн».
А кроме того, у ворот все еще стояла машина Эдди.
Джордано вернулся на стоянку у торгового центра. Приемник молчал. Джордано прикинул, что могла означать машина Эдди у ворот —
хороший это знак или плохой, и пришел к выводу, что наличие машины у ворот и «линкольна» в гараже означают одно и то же. Как плохое, так и хорошее. И только приемник мог дать ответ на вопрос, заглотил Платт предложенную ему наживку или нет. Если и заглотил, то для них это всего лишь шажок вперед, потому что до цели еще далеко. Если выплюнул, то Эдди сейчас в стане врага, без единого патрона в пистолете и с петлей на шее.Джордано сильно сомневался в том, что наживка проглочена. Да, сестра полковника сделала все, что могла, это без вопросов. Они еще ехали в Тарритаун, а она уже копалась в архивах Бюро регистрации гражданских актов в поисках женщины, которая умерла в течение последнего года, а родилась в Бруклине между 1920 и 1925 годами. Женщины, которая уехала из Бруклина перед второй мировой войной или в начале ее. Женщины, не оставившей ни мужа, ни детей. Короче, женщины, которая могла быть в нужном месте и в нужное время, уехавшей оттуда опять же в нужное время, а за последующие годы практически ничем себя не проявившей.
Но собранные сведения представляли собой лишь сцену, на которой Эдди должен был сыграть порученную ему роль. Джордано с трудом подавил смех, когда полковник, сидя в инвалидном кресле, впервые изложил свой план, в основе которого лежало появление незаконнорожденного сына. Когда же полковник пожелал выслушать замечания, Джордано предпочел промолчать. Потому что в жизни твердо придерживался двух правил: не говорить женщине, что у нее плохо пахнет изо рта, и не говорить офицеру, что у него не все в порядке с головой.
Тем более что у полковника с головой все было в порядке. Обдумывая впоследствии предложенный им план, Джордано видел в нем все больше достоинств. Если план срабатывал, они получали фантастические преимущества. У них появлялся не просто агент во вражеском лагере, но агент, приближенный к руководству. В конце концов план так понравился Джордано, что он испытал разочарование, когда на роль сына определили Мэнсо. Впрочем, другого он и не ожидал. У Мэнсо была подходящая внешность, нью-йоркский выговор, он знал нравы гангстерской среды. Джордано, конечно, умел постоять за себя в рукопашной, но очень уж он был щуплым. И над ним бы только посмеялись, предложи он себя в телохранители.
Внезапно он подумал, а нет ли детей у него.
«Глупости», — отмел он эту мысль. Платт еще мог в такое поверить. Случилось это в другую эпоху, когда презервативы не отличались надежностью, диафрагмами пользовались только замужние женщины, а противозачаточные таблетки не существовали даже в воображении писателей-фантастов. Для Джордано ситуация в корне изменилась. Его знакомые девицы каждое утро запивали противозачаточные таблетки апельсиновым соком. Таблетки эти продавались на каждом углу, и никто не хотел иметь детей.
«Патриция Новак», — подумал он.
Разведенная, одинокая, живущая с родителями. Интересно, принимала ли она противозачаточные таблетки? Раньше-то он об этом не задумывался, так как привык к тому, что нынешние женщины без этих таблеток никуда. Но не она. Вот те раз...
Господи, похоже, он влип!
«Идиот паршивый, — одернул себя Джордано. — Эдди, возможно, сейчас прижали к стенке, а тебя тревожит, не забеременела ли какая-то телка!» Если и забеременела, ты все равно об этом не узнаешь. Через несколько дней ты отсюда уедешь, а Нью-Корнуолл не тот город, куда приезжают по собственному желанию. Больше ты ее не увидишь, а беременна она или нет, станет ясно лишь через два месяца. А чего ты не знаешь, того и нет, если, конечно, ты не станешь давать волю воображению, кретин.