Профессор в осаде

– Питаете слабость к мужчинам вдвое младше вас, профессор? – как-то слишком интимно прошептал Марс, склонившись к моему уху.

– Чего? – в первое мгновение вытаращилась я, а потом взяла себя в руки, – Фаворски, что вы себе позволяете? Я ваш преподаватель!

– Конечно, профессор Эзел, – слишком уж быстро согласился он, покорно склонив голову, и так спокойно заметил, – вы запачкали мою рубашку.

– Прошу прощения! – по возможности холодно ответила я и взглядом активировала очищающее заклинание.

Выпуталась из его рук, натянула туфлю и, гордо вздёрнув подбородок, продефилировала походкой от бедра к ближайшему стеллажу с историческими книгами. Пробежалась по алфавитному порядку взглядом, но найти нужный мне фолиант не успела.

– Профессор, – позвал тихо подкравшийся студент.

– Фаворски? – я обернулась и вопросительно вскинула тонюсенькую изящную бровь.

– Ваши руки, – с придыханием произнёс негодяй и аккуратно взял меня за запястья, – ваши ладони кровоточат.

– Ерунда, Фаворски, – я попыталась вырваться, но как-то неубедительно.

– Вам нужна помощь, – улыбнулся Марс, сверкнув светло-синими глазами.

– Ты не лекарь, Марс, – утвердительно ответила я, приподняв уголки узких подкрашенных пунцовой помадой губ, совершенно позабыв про субординацию между преподавателем и студентом.

– Вы правы, – всё так же улыбаясь ответил Фаворски, – обмен? Пропуск взамен на помощь.

– А не боишься последствий? – с любопытством спросила я, этому холодному с виду брюнету удалось подцепить меня на крючок и заинтересовать.

– Даже ректор не сможет ничего сделать, – удовлетворённо сказала негодник.

– Но пропущенная лекция его точно заинтересует, – с намёком ответила я, а потом поддалась нашей маленькой игре, – договорились, меняемся.

В этот же момент приятная прохлада прокатилась по телу, по пораненной коже закрутились едва видные глазу инеевые узоры, принося облегчение. Я с благодарностью посмотрела на Марса, мысленно ставя ему пару плюсиков. Браслет вокруг его запястья ожил, но не проявлял никаких признаков враждебности. Значит, в таких мелочах магию у них применять можно.

– Какого это, быть под постоянным контролем? – не удержала своё неуместное любопытство.

– Вам не понять, – тут же словно замёрз изнутри Фаворски и убрал руку, отходя от меня как от прокажённой, – Приятного чтения.

Я поёжилась от колючего холода, которым повеяло от моего студента. Брюнет сжал руки в кулаки, одарил меня последним ледяным взглядом и ушёл. Я поджала губы и нахмурилась, сожалея, что оборвала нашу игру. Вот же идиотка, не нужно было спрашивать о таком. И так понятно, что он и остальные вильерские маги были далеко не в восторге.

Я взяла с полки чуть выдвинутую из ряда других книгу по истории Вильеры и прижала её к груди предплечьями, чтобы не потревожить ладошки. Поверх ранок вились серебристые морозные узоры. Похоже, стоит приглядеться повнимательнее к этим Фаворски. Есть в них что-то такое, что в Лейсе, что в Марсе. Что-то, что привлекало меня. Но я обусловила это исключительно любопытством.

Я сидела в своём кабинете, с наслаждением вытянув ноги, гудящие от этих демоновых туфлей. Обучать местных магов истории моей страны оказалось тяжко. Все они, преимущественно парни, отнеслись ко мне скептически. Они не верили в то, что я им рассказывала. И не хотели верить и понимать. Но, кажется, под конец наших занятий смирились с тем, что настоящая история Ахаэлии отличается от того, что им рассказывали.

Я радовалась только одному – группы здесь были маленькие, примерно по десять человек, и всего три факультета: боевой, природный и артефакторский. А мне нужно было преподавать только у выпускных курсов. То есть, у тридцати человек. Десятка моих боевых магов, двенадцать природников и восемь артефакторов.

Через несколько минут должны были закончиться пары у моей группы, поэтому я прокручивала в голове то, что должна была сказать проблемным близнецам об их поведении. На первый раз принимать какие-то меры я не буду, они и так должны неделю полы в холле мыть. Остальным пропустившим сделаю внушение позже.

Но раздражение всё время отвлекало меня. И нет, ради исключения, не на братьев Фаворски, а на ректора и преподавательский состав, с которым мне не посчастливилось познакомиться за обедом. Сборище маразматиков и шовинистов.

– Нет, это надо было такое ляпнуть! – сказала я в пустоту, – сказать мне, что женщины не приспособлены к магии, а в Союзе неправильная система образования. Идиоты!

– Даже с этим лицом ты прекрасна в гневе, – раздалось тихое за спиной, и я чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Зейн! – я была так увлечена Фаворски и местными профессорами, что совершенно не заметила, как Мелвин вошёл через заднюю дверь, – не смей подкрадываться!

– А ты не расслабляйся, – строго ответил парень, тряхнув светлой чёлкой, – ты должна быть всегда начеку.

– Зачем пришёл? – нелюбезно спросила я.

– Напомнить, что ты на работе, а не развлекаться сюда с местными мальчиками приехала, – с раздражением в голосе ответил бывший.

– Ты ревнуешь? – я не сдержала злую иронию, – ты?!

– Тебе просто хочется этого, детка, – снова надел маску наглеца Зейн, – чтобы я тебя ревновал. Признайся, ты всё ещё любишь меня?

– Ты просто хочешь, чтобы так было, детка, – язвительно фыркнула я, – а теперь выметайся, разнюхивай что-нибудь в стенах академии, подальше от меня.

– Как скажешь, – он опёрся рукой на стол и сжал мой подбородок пальцами, приблизив своё лицо к моему почти вплотную, – но я всё равно буду рядом, – заглянул в глаза и издевательски добавил, – детка.

Коснулся моих возмущённо скривлённых губ лёгким поцелуем и поспешил раствориться в пространстве. Жаль, что не в буквальном смысле. Я зло вытерла губы ладонью и обтёрла её о штанину. Внутри всё дрожало от гнева и негодования.

Вернусь домой – устрою ему сладкую жизнь. Совсем обнаглел, решил, что может позволить себе подобные вольности после всего, что сделал. Ах, да, он же не знает, кто я на самом деле. Я не успела ему рассказать. Хотела, но не успела. И сейчас была жутко рада, что не доверила ему свой секрет. Не достоин.

Я тряхнула головой, переключая своё раздражение на преподавательский состав Вильерской Академии Тайных Талантов. Были они преимущественно немолоды, высокомерны и мужчины. Я увидела среди них только одну женщину, весьма почтенного возраста, очень тихую и отстранённую. Ещё выделялись два молодых, для местного общества, профессора, ровесники Корнелии Эзел.