Профилактика

Плечо, на котором покоилась щека Люды, затекло, и я попытался осторожно высвободить руку.

Люда тут же открыла глаза, словно и не спала вовсе.

— Сколько времени? — спросила она, сладко потягиваясь.

Я покосился на светящийся циферблат наручных часов.

— Три часа. Ты спи, еще рано...

— А ты почему не спишь?

— А мне сон противопоказан.

Я с самого начала решил: ей лучше не знать о том, что наше счастье висит на волоске.

— Aлик, — умоляюще сказала Люда, целуя меня в висок, — но ведь так же нельзя! Зачем ты так себя мучаешь, а?

— Ничего, ничего, — с наигранной бодростью сказал я. — Потом отосплюсь.

Она притихла, и я подумал, что она опять заснула, но потом вдруг ощутил грудью, что ее щека стала мокрой.

— Люд, ты что — плачешь? — почему-то шепотом спросил я. — Почему? Что случилось?

Люда, всхлипнув, внезапно обхватила меня с силой обеими руками и прильнула всем телом, жарко шепнув в ухо:

— Господи, если бы ты знал, Алька, как долго я тебя ждала!..

И мы с ней больше не заснули.

А потом в окна забрезжил бледный, словно смертельно больной, рассвет.

* * *

В лесу мне стало немного легче. Вскоре исчезла ватная тяжесть в голове, заставлявшая то и дело клевать носом на ходу, а вместе с ней пропали невеселые мысли о том, что у нас с Людой не может быть будущего.

На пнях и стволах деревьев росли крепкие молодые опята — и мы, повинуясь безотчетному порыву, принялись собирать их прямо в мою штормовку, у которой я связал рукава.

В обнимку, разгоряченные прогулкой и по уши довольные, мы вышли на опушку леса, и тут нас словно пришибло.

Возле нашего домика стоял черный джип-внедорожник, рядом с которым, зорко оглядывая окрестности, покуривал какой-то тип.

Грибы выпали на траву из куртки. Теперь они были нам не нужны.

— Может, это кто-то заблудился? — неуверенно предположила Люда. — Или приезжие хотят купить дачу?

Я даже не стал отвечать. Мне уже было все ясно.

Эх, Алка, Алка, как же ты меня подвела... Я не знаю, как эти типы тебя разыскали и угрожали ли они тебе, но ты им сказала все.

— Уходим, — дернул я Люду за рукав. — Быстрее, пока они нас не заметили!.. Выйдем через лес на дорогу и поймаем какую-нибудь машину!

— Но у нас ничего нет, — возразила она, не двигаясь с места. — Ни денег, ни документов... И потом: куда мы поедем? Мотаться по всей стране? Я так не хочу!

— Хорошо, — стиснул зубы я. — Мы доберемся до города, и ты пойдешь в милицию. Пусть этих сволочей отдают под суд!

— А ты? Что собираешься делать ты?

— Люда, дорогая, не во мне сейчас дело... Там видно будет.

Она устало привалилась к стволу березы и взглянула вверх, в серое, набрякшее очередным дождем небо. С березы сорвался желтый лист и спланировал ей на плечо.

— Я знала, — глухо проронила Люда, не глядя на меня. — Я знала, что у нас с тобой все будет... недолго. Ты ведь, наверное, опять уйдешь... в другую жизнь... А я не хочу этого, слышишь, не хочу!

Я в отчаянии оглянулся на джип.

— Нет, — сказал я. — Я никуда теперь не уйду. Обещаю. Я буду всегда с тобой. Здесь, в этой жизни. Что бы с нами ни случилось...

Из домика вышла группа парней. Их было четверо, и один из них что-то выкрикнул, указывая в нашу сторону.

Ну все, они нас засекли. Теперь даже бегство по лесам нам не поможет.

Хлопнули дверцы, и джип, переваливаясь на выбоинах, устремился прямо по полю к нам.

— Слушай меня внимательно, Люда, — сказал я, взяв ее за плечи. — Сейчас ты уйдешь одна, но я тебя обязательно догоню. Помнишь тот ручей, через который мы переходили недавно? За ним есть поваленное дерево. Спрячься где-нибудь поблизости и жди меня. Если через полчаса меня не будет, выходи из леса на шоссе и любым способом добирайся до ближайшего отделения Профилактики...

— Отделения чего? — не поняла она.

Вот черт, неужели у них тут все осталось на уровне тридцатилетней давности?

— Ну, милиции, полиции, не знаю, как у вас тут это называется!.. Там ты все расскажешь, в том числе и про меня... Ну, иди!

Я притянул ее к себе и поцеловал, с горечью и болью осознавая, что это — наш последний поцелуй.

Люда заплакала.

— Алик, — сказала она, неотрывно глядя на меня сквозь слезы. — Я люблю тебя!.. Помни об этом!

— Аналогично, — постарался как можно небрежнее откликнуться я, хотя внутренности мои сводило таким страхом, какой я не испытывал со времен своей первой жизни.

Когда спина Люды скрылась за деревьями, я повернулся и пошел навстречу джипу, не дожидаясь, когда он подъедет ко мне вплотную. Рука моя машинально полезла в карман и нащупала там деревянную рукоятку. Но это была вовсе не бритва. Короткий тупой ножик, который я прихватил из домика, уходя в лес.

И это было мое единственное оружие, если не считать отчаяния.

* * *

— Люда!.. Лю-юд!.. Ты где?..

Пошатываясь, я кое-как добрел до поваленной сосны, о которой говорил своей подруге, и бессильно плюхнулся на сырой, скользкий ствол. Меня мутило и одновременно клонило в сон. А может быть, тошнота и была обусловлена недосыпанием.

Я поднес руку к лицу, чтобы утереть пот со лба, и мне стало совсем нехорошо, потому что ладонь была в крови.

Видимо, не моей, потому что боли я не ощущал.

— Алик! — сказали вдруг за моей спиной, и я вздрогнул от неожиданности. — Боже мой, счастье мое ненаглядное! Ты в порядке? С тобой все хорошо?

— Ага, — сказал я, лихорадочно вытирая руку о траву. — Лучше не бывает... А я уж думал, что ты меня не дождалась.

Люда кинулась мне на шею.

— Господи, ну как же я тебя могла не ждать?! — причитала она, осыпая мои щеки, глаза и подбородок быстрыми поцелуями. — Ты же единственный мой, самый-самый любимый!..

Кто бы еще два дня сказал, глядя на ту стервочку, которая величественно вышагивала передо мной в толпе людей, что она способна на такие словоизлияния?

— Ну, что там было? — спросила наконец она, пытливо заглядывая мне в глаза.

Я как можно беззаботнее махнул рукой:

— А, пустяки. Поговорил я с ними, сказал, что ты сбежала у меня из-под носа, а куда — знать не знаю, и они убрались восвояси...

Это было не совсем так, а точнее — вовсе не так. Но Люде знать об этом не следовало.