Проклятая

Кто-то громко прыснул. Готова поспорить, это был Габриель.

— Я знаю, ты думаешь, что сможешь помочь ей, — сказал Кромвел. — И я знаю, что ты хочешь помочь, но я не рискуй своей жизнью ради нее. У тебя нет опыта обращения с похожим даром. Я знаю, что случится.

— Отец…

— Я не потеряю все, над чем так долго работал, не потеряю тебя из-за кого бы то ни было. Если ты станешь настаивать, то я уберу ее из этого дома.

Прислушавшись к угрозам Кромвела, никто не стал спорить, и наступила тишина, затем Хайден заговорил:

— В этом не будет необходимости, отец.

Пожалев о том, что подслушивала, я оттолкнулась от стены. Сердце грохотало у меня в груди, пока я кралась по коридору, чувствуя тошноту. Что это было за место, которое они называли «Отдел» и неужели он, правда, думал, что я позволю себя так просто отправить туда?

Я бродила по многим комнатам, пока не наткнулась на свою сестру и двух людей, которых еще не видела. Они были настолько похожи, что сомнений не оставалось — родные брат и сестра.

Парень отличался той самой холодной, картинной красотой, словно его высекли из камня и забыли придать теплоты. Он не смотрел наверх, хотя и застыл, когда я вошла в комнату.

Девушка играла в куклы с Оливией. Она была невероятной, с черными волосами, яркими зелеными глазами, высокими скулами, безупречной кожей, полными красными губами и телом, за которое я бы убила. Она была такой, как я бы хотела быть, но не смогла бы этого сделать.

Оливия вскочила на ноги, как только увидела меня в дверном проеме, и завизжала мое имя так громко, что заставила меня скривиться.

Парень оторвался от книги, которую читал. Не сказать, что взгляд был враждебным, но и дружелюбным я бы его не назвала. Девушка же встала и кивнула ему. Они ушли, не сказав мне ни слова.

Я села рядом с Оливией, пытаясь игнорировать их реакцию. Я подняла одну из кукол и поняла, что это была имена та, о которой Оливия мечтала неделями.

— Эмми? Ты знала что Паркер и Фиби близнецы? — она указала на дверь, через которую вышла парочка. — Мне нравятся люди здесь.

— Правда? — Я подошла с куклой к ней.

Оливия активно закивала головой.

— И Лиз милая. Она играет со мной в куклы, когда мама спит.

— Кто такая Лиз?

— Она живет здесь.

Я уронила куклу на пол, пораженная мыслью, что какая-то незнакомка общается с Оливией.

— Лиз была здесь с тобой с момента нашего приезда?

— Да. Она пришла в школу, когда мы уезжали из дома, и принесла мне Хэппи Мил. — Она подняла мою куклу.

Хэппи Мил — неофициальный путь к сердцу любого ребенка. Как хитроумно поступила мисс Лиз.

— Все милые, — продолжила она, пуская кукол в танец между нами, — со мной и мамой.

Это окончательно меня взбесило, знаю, что глупо, что должна почувствовать облегчение, от того, что к Оливии все так добры. Я встала, оглядывая комнату в поисках окна, которое можно было бы открыть или разбить.

— А тебе нравится здесь, Эмми?

— Здесь прекрасно. — Я нахмурилась, глядя на нее сверху вниз. — Но это не наш дом, Оливия.

— Мисс Лиз сказала, что теперь это наш дом.

Ох, да неужели? Мне действительно не нравится эта женщина.

— И, Эмми… Мне нравится здесь, — сказала она тихим нежным голоском.

Конечно, Оливии здесь нравилось. Все игрушки на свете для игр только твои и Лиз, которая может касаться Оливию и держать за руку.

Она уронила кукол.

— Я хочу остаться здесь.

Я пнула одну из кукол, посылая ее через всю комнату. Она ударилась об стену и голова ее отскочила.

— Мы не можем остаться. — Мой желудок перевернулся. — Это не наш дом.

Оливия смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее губы дрожали.

— Но мне здесь нравится.

— Я знаю. Я стянула с запястья резинку и убрала волосы в небрежный пучок. Шея и лоб взмокли. — Но эти люди чужие нам, Оливия. Мы не можем им доверять.

— Я доверяю мисс Лиз. — Она встала на ноги, маленькие ладошки сложились в кулачки. — Они добры ко мне. Они сказали, что я одаренная…

— Мне все равно, что они сказали, черт возьми! — я упала рядом с Оливией. — Прости. Я просто устала… И я не знаю, что делать.

Она сделала шаг назад, глаза все еще широко раскрыты.

Я вздохнула.

— Оливия, я знаю, что тебе здесь нравится. У них есть все эти игрушки, но это не наш дом. Наш дом в Аллентауне.

Щеки Оливии заалели, что давно стало явным признаком очередной приближающейся грандиозной истерики. Она подняла одну из своих кукол, фарфоровую с розовыми щеками. Я знала, что последует за этим.

— Это наш дом!

— Нет, — тихо сказала я, вставая на ноги. — Это хороший дом, но….

— Нет! — завизжала Оливия, бросив куклу через всю комнату. Ее лицо треснуло и нога отвалилась. — Нет! Нет!

Я моргнула и потерла виски.

— Оливия, прекрати. У меня голова раскалывается.

— Нет! Я не хочу уезжать! Мисс Лиз….

Мое терпение лопнуло.

— Мисс Лиз не твоя мама, Оливия. Твоя мама наверху. И если я говорю, что мы должны уйти, значит, должны!

Оливия взорвалась слезами и криками как мини-вулкан. Для такого маленького человека она могла производить невероятное количество шума. Смотреть на нее в таком состоянии было больно. Я чувствовала себя ужасно, словно была каким-то адским созданием, которое разрушило все мечты.

Оливия начала топать ногами по полу.

Я пыталась заставить ее прекратить, но, то, что я не могла прикоснуться к ней, усложняло процесс. Поэтому я беспомощно стояла рядом, в надежде, что она просто рано или поздно устанет.

— У вас все в порядке? Кажется, что сквозь дом движется грузовой поезд.

Стройная, темноволосая и ухоженная женщина стояла в дверях.

Казалось, что кто-то щелкнул выключателем и истерика Оливии прекратилась. Она стояла спокойно, ее глаза были обращены к женщине.