Проклятая
Шрифт:
Наши глаза встретились на короткое мгновение. А затем он ушел, не сказав ни слова. Я повернулась в сторону балкона. Рассвет окрасил пики в оранжевый, освещая леса и казалось все горит в ту секунду.
***
— Я говорил с директором Хоукс, — сказал мистер Тео, глядя на то, как парочка учеников в коридоре пытались заснуть языки друг другу в горло. Для учителя он казался слишком спокоен видя все это, в отличие от прочих взрослых. — Она сказала, что все было улажено и у тебя не будет больше проблем.
Ощущаю странный укол
— Да.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ты не слишком уверена в этом.
Я сжала монетку между пальцев, раздумывая о том, как мы с Хайденом начали с почти поцелуя и закончили тем, что даже не говорили сегодня утром. Мы ссорились раньше, но теперь все было иначе.
— Я просто устала.
Мистер Тео все еще смотрел на меня.
— Ты вчера рано ушла из школы. Ты сама хотела или тебя заставили?
Его вопрос застал меня врасплох и, учитывая боль в висках и отсутствие сна, я была не готова придумать новую ложь, как и говорить вовсе. Я хотела просто прожить этот день и поспать.
— Эмбер?
Я моргнула от неожиданности.
— Нет. Думаю, я что-то подхватила.
— Ну что ж, у тебя впереди каникулы на День Благодарения, чтобы прийти в себя и выздороветь.
Да уж. Всю неделю сидеть в доме с людьми, которые меня ненавидят — тот еще курорт.
— Хороших вам каникул. — Я сама слышала опустошение в своем голосе. Никаких эмоций. Я слишком устала. А может дело в другом. Я поправила сумку на плече.
— Эмбер? — позвал он. Я уже успела отойти и мне пришлось развернуться. — Береги себя.
Глава 21
Я смотрела на свою чашку горячего шоколада, изучая завитки. Она может и злобная похитительница детей, но тетушка Лиз делала супершоколад. Отставив кружку в сторону, я взяла блокнот и открыла на чистой странице. Мои мысли были далеко, пока я рисовала линии на бумаге.
Лиз повела Оливию в библиотеку после ланча, и они еще не вернулись. Меня тоже приглашали, но я отказалась. Глупо. Ведь мне нужна была новая копия «Над пропастью во ржи». И так, как Оливия была единственным живым существом в этом доме, которое находилось рядом со мной, мне стоило пойти с ними.
Но вот, я сидела на крыльце, в самом углу так, чтобы ветер меня не обдувал, и ждала возвращения Оливии. Или как минимум я так себе говорила. Я определенно не ждала Хайдена и не хотела его встретить по возвращении домой. Я видела, как он уходил с Фиби и Гейбом чуть раньше днем. Меня не приглашали.
Карандаш все скользил по бумаге: линия тут, более четкая — там.
Ветер подхватил и понес коричневые и желтые листья через крыльцо. Они остановились около моих кед. Мои мысли перешли от Хайдена к мыслям, от которых в моем желудке начался пожар.
Я ни капли не сомневалась, что кто-то в этом доме имел прямое отношение к тому, что в моем шкафчике появлялись «подарки». Моя грудь сжималась от мысли, что я живу рядом с тем, кто виновен в аварии.
Я перестала рисовать, убрала с лица пряди волос и уставилась на результат. Ошибки быть не могло. Он смотрел на меня с листа, с однобокой ухмылкой на полных губах. Я издала разочарованный стон и закрыла блокнот, когда
дверь открылась.Паркер.
Он остановился на верхней ступеньке и повернулся, его взгляд остановился на мне. Солнечный свет озарял его лицо, но это не смягчило его черт.
Я засунула карандаш в блокнот и начала вставать, но от чего я пыталась убежать? Паркер и так все знал.
Он вздохнул, глядя на ключи в своей руке.
— Я сожалею о том, что произошло в хижине.
Я застыла на месте. Просто замерла. Паркер не говорил со мной. Никогда.
Он зажал ключи в руке и спустился по ступенькам, остановившись почти в шести футах от меня.
— Иногда, когда я читаю людей, меня это захватывает. И я не могу остановиться, — он смотрел на лес, пока говорил. — А тебя было особенно тяжело прочесть. В твоей голове столько всего происходит.
Я не знала, что на это ответить. Извиниться? Но это казалось неуместным, поэтому я промолчала.
Паркера это устроило.
— Тебя тяжело блокировать. Люди, чей мозг постоянно работает, постоянно транслируют свои эмоции, — он прервался, наконец, посмотрев на меня. — Фиби сказала, что ты видела.
— О, — произнесла я, понимая, что он имел в виду порезы.
— Ей тяжело блокировать тебя, блокировать Хайдена. Это доводит ее.
Мне показалось, что Паркер извиняется за поведение Фиби, объясняя мне, почему она причиняет себе боль.
— Я понимаю, что для нее это сложно, но ей не стоит ранить себя. Кто-то должен что-то сделать. Помочь ей.
Он наклонил голову на сторону.
— Фиби в порядке.
— Люди в порядке не режут себя.
— Люди также не думают, что у них нет души, — Паркер поднял брови. — Как и не верят в то, что хотят причинять людям вред. Думаешь, ты сама в порядке?
Моя челюсть отпала.
— Разве не так ты относишься к своему дару? Ты веришь, что не можешь справиться с ним, что твое прикосновение неконтролируемо. И ты убедила себя, что у тебя нет души, что ты зло. Таким образом, это снимает с тебя ответственность.
— Это неправда.
— Фиби режет себя, чтобы отвлечься от чужих эмоций. Я держусь подальше от людей, чтобы не копаться в их головах, — и, наверное, для того, чтобы доказать свои слова, он сделал еще шаг назад. — Гейб счастливчик, ему не приходится справляться с этим, как нам.
— А что насчет Хайдена? — спросила я, прежде чем смогла остановиться.
На его губах появилась циничная улыбка.
— Хайден научился принимать свой дар. В отличие от всех нас он знал, как справиться. И справлялся.
— Говоришь так, словно теперь не справляется. Я не верю в это. Он такой сильный.
Паркер покачал головой.
— Хайден показывает тебе то, что хочет, чтобы ты видела. Ты не знаешь Хайдена. Он никогда не контролирует себя, особенно рядом с тобой.
***
Ты не знаешь Хайдена.
С блокнотом и чашкой шоколада в руке, я зашла в дом, когда Паркер уехал. Меня трясло, несмотря на то, что в доме было тепло. Почему я вообще думала о Хайдене? Мы теперь даже не друзья. И, кроме того, если верить Фиби, его привлекают сломленные и потерянные люди.