Проклятые

Пока мама без умолка болтала, я отвлекся на собственные мысли. Отчего-то хотелось поскорее вернуться обратно. Словно Фортвилский лес совершенно другой мир, в котором я бы мог стать… другим. Смелым. Храбрым. Уверенным. Не мямлей и трусом, что убегает от проблем, едва они возникают на горизонте. Не бросает друзей из-за страха за свою жалкую жизнь. Другим.

Я вызвался помыть посуду и при этом придумывал очередной повод, чтобы улизнуть из дома. Мама, конечно, не стала бы сильно донимать вопросами. Но очевидно захотела бы узнать, куда и с кем я отправлюсь. А использовать Тима, как алиби, я больше не мог. Чертов маленький городок. Оставалось лишь импровизировать.

Закончив с посудой, я направился в зал. Мама раскинулась на белом кожаном диване и лениво переключала каналы. Ее маленький лоб был слегка нахмурен, а нижней губе выступила капля крови: опять искусала ее. Я плюхнулся рядом, сложив руки на коленях. Поза даже для меня показалась странной и явно намекала на предстоящий разговор.

— Скотти, меня не проведешь. Что случилось? — мама откинула со лба прядь черных волос и повернулась ко мне. Ее проницательные карие глаза с желтыми крапинками впились в мои.

— Мне нужно уйти, но я не хочу говорить куда. Это сработает?

— Только если ты приведешь ее на ужин, — мама грозно вскинула палец и ткнула им прямо в грудь. В следующую секунду она скорчилась. — И когда твоя грудь стала такой каменной?

— Этот ужин не обязательно должен быть в ближайшее время?

— Не обязательно. Но может хотя бы имя? — она умоляюще взглянула на меня, словно кот в сапогах.

В мыслях вертелось одно, однако я вовсе не собирался его произносить. К тому же вся ситуация мне все еще казалась сюрреалистичной. Черт, да я, наверное, сплю!

— Мам, а можешь ущипнуть меня?

— Скотти, на чем бы ты ни сидел — немедленно слезай. Я всегда говорила, что наркотики к добру не приведут. Даже легкие.

Нет, я определенно не спал. Пора бы уже свыкнуться.

Мама выбрала фильм. Я решил не уходить в свою комнату и вместе с ней посмотреть его., чтобы хоть ненамного унять назойливые мысли. Однако слезливая драма не смогла отвлечь меня от беспокойства и страха. Казалось, что дверь сейчас распахнется и в комнату влетит Майя, а за ней и София. Или же Николас внезапно решит зайти, потому что что-то случилось, и моя помощь… не потребуется. Что я мог сделать? Кричать для антуража? Попасть в гущу событий и отвлечь остальных своими страданиями? В отличие от меня, ребята смелые и не бояться спасти чужую жизнь. А я гребанное клише из фильмов ужасов.

Минуты перетекли в часы. Николас прислал сообщение, что через пятнадцать минут будет возле моего дома. Мама, к счастью, задремала, чем избавила меня от лишних вопросов. Я тихонько встал и направился душ. Только сейчас ощутил, как провоняла потом футболка.

Я быстро ополоснулся и переоделся. Одежду взял более практичную. Николас уже ждал возле дома. Он хмуро оглядывал улицу, постукивая кроссовкам по бетонной плите. Все его тело выглядело напряженным.

— Что-то не так, — сказал он, едва я перешагнул порог дома. — Нужно возвращаться.

Мы сели в машину девочек. Николас ударил по газам и выехал с Олд Райза.

Всю дорогу он барабанил пальцами по рулю. Я заметил скопившиеся капли пота, что медленно стекали по вискам. Но на вопросы Николас не отвечал. Он резко дергал руль, обгонял медленно едущие машины и сигналил на каждом светофоре, если водитель хоть на секунду проморгал зеленый свет. Лишь возле памятника трем волкам Николас чуть сбавил скорость.

Я вдохнул полной грудью только на трассе. Благо до дома девочек оставалось не так много.

Первое, что мы увидели: вырванная из петель дверь и истоптанную землю, словно здесь кто-то боролся. Николас резко выскочил из машины. Его ноздри яростно раздувались. Взглядом он отыскивал следы. По телу пробежали мурашки. Очевидно, что Софи не решила заменить дверь. И еще более очевидней, что кто-то напал на них.

— Майя.

— Мия.

Мы одновременно произнесли имена и переглянулись. Почему Николас назвал имя своей дочери — я не знал.

— Не отставай.

В следующую секунду Николас сорвался с места. Я по инерции побежал за ним в лес, пытаясь заглушить вновь вспыхнувший страх. Это мерзкое чувство сдавливало грудь. С каждым рывком я замедлялся. И, если честно, хотел развернуться и побежать в обратную сторону. Но эти люди, как никак, доверяли мне. Я не смог бы их подвести.

Мы преодолели поляну и направились в глубь леса. Этот путь не ввел в лагерь волков, скорее к дому той самой лесной ведьмы.

Николас резко остановился и вскинул ладонь, призывая остановиться и меня. Я прислушался. Полная тишина, даже птицы не пели. Вожак стаи аккуратно шагнул, стараясь не наступать на ветви. Я как можно тише выдохнул. Сердце колотилось где-то в области горла. Кровь шумела в ушах. В голове проносились страшные картины. Что если где-то здесь затаилась Майя, и Николас ее унюхал? Черт, я даже не мог вспомнить ни одной молитвы!

Теперь каждый шорох казался мне подозрительным. Даже ветер, что охотливо шелестел листвой заставил вздрогнуть. Пот ручьем стекал по шее, пропитывая футболку. Я медленно приближался к Николасу, стараясь на создавать лишнего шума.

Голоса. Кто-то разговаривал на повышенных тонах. Отголоски фраз доносились до нас, но мне не удалось разобрать ни единого слова.

— Уходи вправо, — одними губами произнес Николас. Я с силой сжал кулаки и судорожно закивал. Мокрая футболка неприятно липла к теплу, но снять ее мне не хватило бы смелости. Кто бы там ни разговаривал, он мог обладать таким же чутким слухом, как и волк.

— Так как ты встретился с моей сестрой? Ты что-нибудь помнишь об этом дне?

Услышанное повергло меня в исступление. Я резко остановился и взглянул на Николаса. Но он не обращал на меня никакого внимания.

— Дитя, твоя память вдребезги. Я могу попробовать восстановить ее.

— Довольно.

— Явись, наконец.

Два женских голоса. Один, вроде бы, принадлежал Аннабель, а второй был мне незнаком. Стоп, но ведь Аннабель умерла!?

— Только без глупостей.

— Вся твоя самоуверенность рассыпалась с глазу на глаз. Где Мия? — голос принадлежал Лиаму.

— Там, где ей и место. В клетке. На привязи. Со зверями так и поступают, разве нет?

Николас напрягся, но не сдвинулся с места. Он бросил короткий взгляд на меня. И этот взгляд значил многое. Я обуза, которую нужно было защищать. Ведь если он сейчас выберется из укрытия, то кто-то обязательно обратит внимание на меня. И, естественно, я стану заложником, из-за которого весь план рассыпется. Я же говорил, гребанное клише.

— Лесные ведьмы слишком слабы перед черной магией. Я не хочу лишать тебя жизни.