Проклятые
Шрифт:
Драка закончилась гибелью разумного. Землянина. И убил его другой землянин. Об этом также мучительно размышляли массуды. Могли ли они поступить так же с соплеменником, даже принимая во внимание сложившуюся обстановку?.. Ведь не могли!
Всю обратную дорогу до базы Уилл был погружен в тяжкие раздумья. Ребенком он часто охотился в болотах юга США, стрелял “во имя обеда”, видел, как свежует и потрошит дичь дедушка.
Он вмешался, чтобы спасти своих друзей, черт возьми! Все произошло так неуловимо быстро. На инстинктивном уровне.
Голова болела от этих дум.
В лагуне Лайтхауз-Риф возвращения посыльного
Уилл шел вместе со всеми и продолжал размышлять о происшедшем. Необходимо все держать в большой тайне. Не для того, чтобы предотвратить возможный рецидив, - уже давно было издано распоряжение об усилении охраны оружия, - а для того, чтобы предотвратить возможный обвал доверия среди массудов.
Скамья с шелестом прогнулась и подстроила свои плавные изгибы под контуры тела землянина, когда Уилл сел. Его больше не тошнило, но голова и живот продолжали беспокоить.
Перед его мысленным взором все никак не бледнела драматическая картина падения долговязого Ганса после его выстрела.
– У вас не было выбора, - послышался над ним голос Кальдака.
– Если бы им удалось ускользнуть в крупный городской комплекс, мы ни за что не вернули бы оружие на базу. Более того, продолжать исследования здесь было бы слишком рискованно.
– Я знаю, - шепотом ответил Уилл.
Командир опустился на скамью рядом с ним, и та тут же подстроилась под новое тело.
– Где вы научились так стрелять? Со времени первой нашей встречи вы только и повторяли, что презираете насилие любого рода.
Командир неудачно повернулся и придавил большую ссадину на бедре, которую получил во время драки. С приглушенным стоном он поменял позу.
Уилл тяжело вздохнул.
– У нас, каюнов, каждый ребенок учится обращаться с оружием еще раньше, чем научится держать в руке ложку.
– Понимаю.
– Кальдак глянул в коридор. Пленники и конной исчезли за дальним поворотом.
– Если бы вы не убили того человека, со всеми нами произошла бы катастрофа. Трое против восьмерых, не считая вас, и мы все равно проиграли бы. Вы сделали то, что было необходимо сделать.
Он замолчал на минуту, о чем-то размышляя. Потом продолжил:
– Никто из моих солдат с базы не был на Васарихе. Мы до сих пор не имели возможности видеть землян в бою. Мы не были готовы к… - Он запнулся, подбирая нужное слово и умоляюще глядя на свой транслятор: - К столь дикому сопротивлению. Мне бы очень хотелось понаблюдать за тем, что может сделать и на что способен хорошо натренированный и подготовленный земной солдат; солдат, который избрал убийство своих соплеменников профессией; солдат, который извлекает удовольствие из убийств, жаждет быть мастером своего дела и добивается этого! Эту мысль я нахожу одновременно волнующей и пугающей.
Губы Кальдака разъехались в стороны, обнажив зубы. Это было подобием грустной улыбки.
– Среди народов Назначения лучшими солдатами считаются
криголиты. Они еще никогда не обманывали надежд Амплитура. Но теперь, я думаю, их ждет большой сюрприз. Я даже не уверен, что поставил бы на молитара в схватке с подготовленным профессионалом из числа землян.Он спокойно взглянул на Уилла.
– Кстати, угроза подобного происшествия, очевидно, висела над нашими головами с самого начала. Почему же вы не предупредили нас?
– Мне это как-то и в голову не приходило. Я полагал, что с рекрутов будет достаточно золота. Поверьте: земляне далеко не все таковы, как эти трое!
– Да, вы всегда проводили эту мысль.
– Ну, есть, конечно, какой-то жалкий процент… В любом обществе всегда присутствует антисоциальное меньшинство, с которым неприятно иметь дело…
– Далеко не в любом обществе, позволю себе утверждать, - мягко возразил массуд.
У Уилла екнуло сердце. Он понял, что из-за одного идиотского случая может рухнуть в грязь вся его сложная аргументация, используя которую вот уже в течение многих и многих месяцев, он пытался доказать пришельцам, что нет во Вселенной более миролюбивых существа, чем земляне. Трое бандитов, возможно, уже свели на нет все его труды!
– Надо было быть последними дураками, чтобы рассчитывать на то, что это сойдет им с рук, - пробормотал он, едва удержавшись от того, чтобы сплюнуть себе под ноги.
– Их поведение не напоминало поведение умалишенных, - возразил Кальдак, задумчиво глядя на землянина.
– Скорее, наоборот: они вели себя вполне рассудительно, расчетливо и уверенно.
“Придется теперь напрягаться гораздо больше”, - с грустью подумал Уилл.
Сегодня его точка зрения пошатнулась, но не обвалилась. Воспоминания об этом неприятном случае вскоре изгладятся. Сосредоточенно разглядывая пришельца, композитор в который раз уже пожалел о том, что в юности занялся музыкой, а не психологией.
Ему было интересно, что думает Кальдак, каковы его мысли и переживания. Уилл спросил об этом пришельца.
– Я думал сейчас о том, что являюсь капитаном корабля и хочу вернуться и исполнению своих непосредственных обязанностей.
– А я бы охотно плюнул на все и заперся в своем салоне, чтобы сочинять музыку. Обстоятельства, однако, сложились так, что мы оба не имеем возможности заниматься тем, чем хотели бы.
Кальдак с минуту о чем-то сосредоточенно думал. Потом заговорил:
– Интересно было бы понаблюдать за реакцией представителей неразвитых народов на открытие перед их глазами огромных галактических просторов, всей красоты космоса, на приобщение их к высотам, достигнутым зрелыми цивилизациями… Я вот думаю… Вам тоже, наверно, было бы любопытно взглянуть на все своими глазами, а?
Уилл растерялся.
– Что вы имеете в виду?
Кончик носа у командира замер. Взгляд серых кошачьих глаз пронзил композитора насквозь.
– Хотели бы вы отправиться на Васарих?
Покинуть Землю?! Смотреть на то, как родная планета, родной дом, стремительно уменьшается в размерах и постепенно сливается с многозвездьем космоса? Сотням рекрутов уже знакомы эти чувства. Почему бы и ему не попробовать? Это означало, что ему пришлось бы на время вообще забыть о музыке… Но зато какое вдохновение, какие удивительные темы может он повстречать на космических просторах?..