Проклятый
Шрифт:
– Скажи мне… – взмолился Кар, но страж прервал его, повторив, наверное, не в первый раз:
– Ждите, – и опять устремил взгляд в никуда.
Кар в отчаянии стиснул кулаки. Приготовился умереть от волнения, но полог чуть отодвинулся и показалось бледное лицо Аррэтан.
Жива! От облегчения Кара затрясло.
Девушка смотрела, словно ища кого-то в толпе. Кар быстро шагнул вперед.
– Аррэтан!
Она коротко вдохнула, махнула рукой.
– Проходи.
– Аррэтан, погоди! Что с вождем? Надо уходить! – послышалось сзади, но Аррэтан уже задернула полог. Прозвучал ровный голос стража:
– Ждите.
После
Подошел ближе. Налмак. Голова перевязана, из-под повязки торчат слипшееся от крови волосы, широкая повязка пересекла грудь. И Дингхор.
Кар склонился над вождем. Лицо его в полумраке выглядело бледным пятном. Глаза были закрыты. Нехорошее, со свистом, дыхание вырывалось из груди.
– Он ранен?
Аррэтан встала рядом.
– Нет. Ему стало плохо, как затрубили тревогу, я хотела не пустить его, Налмак и сам бы справился… Но ты же знаешь отца. А когда сражение началось, он упал с коня. Сердце. Я думала, умрет…
Она тихо всхлипнула. Вытерла слезы, продолжила:
– У Налмака плохая рана. Его приняли за мертвого, принесли сюда… Он без сознания. Не знаю, выживет ли. Я сделала, что смогла, но крови очень много. Если бы отец…
Такая усталая пустота звучала в ее голосе, что Кар, не думая, потянулся – обнять, утешить. Он и не помнил сейчас, что перед ним чужая невеста. И Аррэтан легко прижалась, уткнулась лицом в его плечо. Но тут же отстранилась.
– Я напоила отца сонной травой. И никого к нему не подпущу. Там люди, надо им что-то сказать, а я… Кар, ты ранен?!
На рубашке девушки расплылось новое пятно. Кар оглядел себя, только сейчас ощутив боль и сообразив, что кровь на груди – его собственная.
– Я… не заметил, – с удивлением признался он.
– Мужчины! – Аррэтан то ли усмехнулась, то ли всхлипнула, а руки ее уже разворачивали Кара к свету коптящего в заполненной жиром плошке фитиля, избавляли от разрезанного доспеха, отделяли от раны прилипшую ткань. – Не шевелись…
Наполнив миску чистой водой, Аррэтан стала бережно промывать рану. Кар стиснул зубы. Не от боли, боль утонула, растворилась в нахлынувшем желании. Руки Аррэтан, уверенные, легкие; лицо склоняется к нему, от волос пахнет травяной настойкой. Продлить эти минуты навечно, заработать еще сотню ран, прижать ее к себе, ощутить всем телом…
– Кар!
Одно слово, и он замер, словно почуяв удила. Нельзя. Не смей. Она позвала тебя. Ты нужен ей сейчас – как друг, как тот, кому она доверяет, кому доверяет Дингхор. Не предавай ее, не делай все еще хуже.
– Ничего страшного, – Аррэтан отставила миску. – Просто кожу распорол.
Порез, длинный, но неглубокий, пересек грудь от левого плеча к животу.
– Я не в обиде, – улыбнулся Кар. – Тот жрец без головы остался…
– Глупый, – сказала Аррэтан, накладывая пахучую мазь.
– Я или жрец?
– Вы все.
Плотно закрыв горшочек с мазью, девушка поставила его на столик. Не слушая возражений, обмотала грудь
Кара полосой ткани. Оглядев работу, вздохнула.– Я не знаю, что делать, Кар. Люди ждут, а отец… и Налмак…
– Чанрет уехал, – торопливо сказал Кар. – Сказал… сказал дождаться его, не уходить. Аррэтан, я думаю, он знает, что делает. Ты не знаешь, он давно уже…
– Знаю, – прервала она. – Что ж, на него теперь вся надежда. Сделаем, как он сказал.
– Ты… правда, согласна с ним, Аррэтан?! Но… это решать твоему отцу, а он…
– Я не дам его беспокоить. Сделаем, как велел Чанрет. Кар… Кто-то должен сказать людям. Отцовским именем.
– Ты хочешь, чтобы это сделал я? Аррэтан…
– Нет, нет, – торопливо перебила она. – Ты прав, я этого хочу. Но отцу не понравится. Уж лучше я сама.
«Дочь одного вождя и почти жена другого… Да, тебе скорей всего поверят. Но что скажет Дингхор?»
– А что еще делать? – Аррэтан будто прочитала его мысли. – Отец не мог знать, что так будет, что нам останется только поддержать Чанрета!
«И опять не так. Мало ли в племени воинов, готовых принять власть? Да, но сколько из них убито или ранено? Чанрет – ближний после Налмака наследник. Но все знают, как относится к нему Дингхор…»
– Да и не хочу я, Кар! – в голосе Аррэтан опять слышались слезы. – Не хочу снова туда!!!
Это «туда» решило все. Кар кивнул.
– Да. Давай, Аррэтан!
Аррэтан постояла, зажмурившись, и решительно двинулась к выходу. Плечи расправлены, голова гордо поднята: дочери вождя не к лицу показывать слабость.
Кар задержался у постели Налмака. Тот дышал тяжело и редко, на губах лопались красные пузырьки. Сквозь повязку на груди проступила кровь. Странно было видеть его большое и сильное тело таким беспомощным. Если он умрет…
Нет! Нет, нет. Кар сжал кулаки, запрещая себе думать. Но непрошеные мысли возвращались опять и опять, и он уступил, со стыдом и тайной радостью впустил надежду. Если Налмак умрет, Аррэтан достанется ему. Дингхор тогда не откажет. А откажет, Кар все рано не отступится. О, если только Налмак умрет!
«Ты не можешь желать ему смерти! Не смей!» Но беззвучный этот крик смолк и не повторился. Кар по-новому оглядел раненого соперника, отмечая и мертвенную бледность, и синие тени вокруг губ. Жаль, что Аррэтан такая хорошая целительница. Жаль. Рука не потянулась к оружию, Кар не настолько забылся. Он просто смотрел. Смотрел и желал Налмаку смерти, Чанрету – власти, а себе – Аррэтан. Потом отвернулся и вышел наружу, где истомленные сражением аггары в молчании слушали тихий голос дочери вождя.
Трудно желать смерти тому, кого надобно считать братом. Трудно – в первый раз. Но сделай шаг, и обратно пути не будет. Умри Налмак сегодня, и Кар вскоре смог бы забыть, что мечтал о его смерти. Мало ли странных мыслей мелькают после боя, когда разум еще будоражит запах крови, а в ушах звучат предсмертные хрипы! Но жить рядом, драться и пировать вместе с Налмаком теперь никак нельзя. Кар, забыв усталость, помогал рыть могилы друзьям. Стаскивал в общую кучу тела врагов. Вызвавшись в дозор, до рези в глазах вглядывался, не блеснет ли солнце на шлемах солдат. Но мысли были далеко, там, где Аррэтан, желанная и любимая, не подпускала смерть к раненому жениху.