Проклятый

Время, бегущее в мире смертных, здесь словно замерло. Сильные безжалостно пронзали душу и тело Кара, не столько изучая, сколько унижая непокорного. Всей выдержки, приобретенной годами тренировок в Силе, едва хватило, чтобы сохранить смирение. Наконец маги нехотя оставили его.

– Дикарь, – с отвращением выплюнул Лэйн. – Им правят животные чувства. Как мы можем ему доверять?

Мягко возразила Кати:

– Не спеши с решением, Сильный Лэйн. Амон, – она с нажимом произнесла это имя, – не только дикарь, но и маг. Сильный маг.

– Тем хуже, – заявила Тари. – Если он предаст, его Сила обернется против нас.

– Не так она велика, чтобы стать проблемой, – сказал Сильный Норн. – Все, что мы должны решить – нужен ли нам… Амон, или мы обойдемся без него.

– Но мы обсуждали это, Норн, – ответила Кати. – Двадцать семь лет назад и много раз с тех пор. К чему начинать снова?

– При всем уважении, Сильная Кати, – едко заметил Лэйн, – Твоя позиция настораживает. Зачем ты распустила слух, будто взяла его в любовники?

Кати ответила долгим насмешливым взглядом.

– Затем, что меня это забавляет, – прошелестела она. – Станешь ли ты мешать моим забавам, Сильный?

– Разве время сейчас для забав? – парировал Лэйн.

– Вы отклонились, Сильные, – негромко сказал отец.

– Верно, – улыбнулась Кати. – Пора Совету выслушать своего Главу. Конечно, ты уже принял решение, Сильнейший?

Отец и Кати скрестились взглядами. Кар ощутил напряжение между ними, как, бывает, чувствуется приближение грозы. Но вот Сильнейший кивнул, и Кати отвела глаза.

– У тебя есть, что сказать Совету, Амон? – спросил отец.

Амон. Хорошо.

– Я сознаю свою вину, Сильные, – произнес Кар. – И не прошу снисхождения. Действительно, я уступил дикарской стороне своей натуры. Я тот, кто я есть; мне ведомы дикарские порывы. Я открыт перед вами, судите сами об искренности моего раскаяния. Добавлю лишь, что готов принять наказание по вашему выбору.

– Неплохо сказано, – отозвался молчавший до сих пор Сильный Дион. – Чего мы ожидали, Сильные? Мы создали несовершенный инструмент, это было наше общее решение. Амон-младший стал настоящим магом не благодаря нашим усилиям, скорее уж, вопреки им. А теперь мы виним его в нами же заложенных несовершенствах? Это бессмысленно. К тому же, Сильные, разве мы найдем кого-то другого на его место?

– А если решим создать нового, потеряем годы. И результат будет много хуже, – добавила Кати.

– Невозможно, – вздохнул Лэйн. – Дикари второй раз не потерпят наследника-полукровку.

– Подавить разум их императора… – начал Норн.

– Хватит, – прервала Кати. – Если будешь тратить время Совета на обсуждение заведомо проигрышных путей, я уйду.

– Каково же решение Главы Совета? – поинтересовался Лэйн.

– Вы желаете добавить что-то, Сильные? – спросил отец.

– Говори, Сильнейший, – ответил за всех Лэйн.

– Прежние решения остаются в силе, – сказал тогда отец. – Амон получит наказание в соответствии с проступком. И вернется к занятиям.

Кати оглядела сидящих вокруг стола магов. Черные глаза ее блеснули.

– Совет согласен, – заявила она.

Жертвенные комнаты, как все в нижних ярусах города, были отданы в ведение Оуна. Сильные сопровождали Кара вниз; первый учитель встретил их у входа.

– Все готово, Сильнейший, – сказал Оун.

Отец кивнул.

– Идем, Амон, – позвал он.

Вслед за старшими магами Кар вошел в жертвенную комнату. Наклонные столы с желобами для стока крови чернели в два ряда. Пустые. Лишь один сегодня будет использован по назначению.

Оун протянул нож. Кар принял его без удивления. Каким будет наказание, он понял еще в Зале Совета, не знал лишь, кого из прежних знакомых придется убить.

Сильные молча окружили стол, где лежал светлокожий мужчина. Толстые кожаные ремни удерживали в неподвижности его руки и правую ногу, такой же ремень охватывал талию. Протез сняли, короткая культя беспомощно подергивалась. Светлые глаза горели ненавистью, губы дрожали – больше от злости, чем от страха. Этого дикаря маги не лишали разума.

Отказаться. Принять сторону пленника, бесповоротно причислив себя к дикарям. Даже Сильнейший тогда не помешает Совету уложить Кара на соседний стол. И Кати не станет спорить, ей Кар нужен как будущий соперник отца, а не как пособник дикарей.

Став жертвой, он не спасет пленника, тот все равно умрет. Погибнет обезумевший от горя Ветер. Кровь Кара задымится в серебряной чаше, кто-то – скорее всего, это будет отец – возьмет из нее Силу, чтобы породить новое проклятие для Империи.

Рукоять жертвенного ножа легла в ладонь, как влитая. Наказание в соответствии с проступком. Кар шагнул к столу.

– Прости меня, Гарион, – сказал он.

Старый булочник повернул голову. Сощурился, узнавая.

– Ты, – выдохнул он.

– Я.

Глаза пленника обежали молчащих магов. Вернулись к Кару, задержались на лезвии ножа.

– Вот, значит, что? – почти спокойно спросил Гарион.

– Да.

– А я тебе поверил, – он все же сорвался на хрип. – Аггары верили. Дингхор…

– Не надо, Гарион, – попросил Кар. – Ничего уже не изменить.

Спиной, плечами, всей кожей он чувствовал холодные взгляды магов. Не пытался закрыться. Боль, стыд, отчаяние и зреющее, подобно ядовитому плоду, безразличие были частью наказания. Никто не торопил Кара.

Открыто, словно в комнате кроме них никого не было, он посмотрел Гариону в глаза.

– Прокляни меня, если хочешь.

– Разве ты уже не проклят? – возразил тот.

– Тогда… Тогда, если можешь, прости.

Кар не отводил взгляда, пока булочник всматривался в его лицо.

– Ты не спасешь меня, парень, если схватишься с ними, правда?

– Да.

– Так делай свое дело, чего стоишь? – в обычной своей манере буркнул Гарион. – Все одно – скоро помирать. И проклинать я тебя не стану. Скажи только…

Кар, уже поднявший нож, остановился.

– Что сказать?

– Что будет с Империей?

– Она станет нашей Империей, – ответил Кар и ударил.

Изогнутое лезвие вошло в плоть, как в мягкую землю. Не останавливаясь, Кар ударил еще и еще, пока тело Гариона не обмякло в удерживающих ремнях.

Кровь хлынула по желобу в подставленное вместилище. Оун повернул рычаг, наклоняя стол так, чтобы тело оказалось вниз головой. Кар с трудом смотрел сквозь застилавший глаза туман. Голова кружилась все сильней. Мертвое тело, алый поток, веющий Силой, черные фигуры магов, отцовский взгляд…