Проклятый
Шрифт:
Сжимая его руки, проникла магией внутрь, в холодное тело, в остывшую, потерявшую Силу кровь. Его холод передался Кати, когда ее Сила потекла в него. Еще, еще больше, не жалея, не оставляя себе. «Карий! Карий, услышь меня, вернись!»
Тишина. Ни отклика, ни движения. С тем же успехом можно было бы звать камень. Кати приказом запустила его сердце, оно лениво сжалось – раз, другой… Замерло снова. Упрямо сцепив зубы, чувствуя, как холодеют конечности, Сильная раз за разом оживляла его, разгоняла остывшую кровь, вливая Силу, и звала, звала… Пока неравный бой не погасил
– Кати! Кати, очнись, пожалуйста!
Руки девушки-мага обхватили Кати за плечи. Подняли, поднесли к губам серебряную флягу. Не с кровью – с чаем. Заставили глотнуть.
Бодрящая горечь привела Кати в чувство. Взяв флягу двумя руками, она благодарно кивнула девушке.
Стемнело. Разведенный Зитой костер трещал, прогоняя мрак.
– Я испугалась, – сказала Зита. – Испугалась, что ты тоже умрешь.
– Нет. Я просто не рассчитала Силу… Не смогла его дозваться.
– Не плачь, – прошептала Зита, потому что в глазах Сильной стояли слезы. – Не надо, Кати, пожалуйста! Ты не виновата!
– Я виновата. Виновата, что не остановила его, что допустила этот дурацкий поединок. Что не ушла с Совета. Если бы мы прилетели раньше… Но Сильнейший нарочно заставил Совет заседать почти до утра. Знал, что я полечу следом, – Кати яростно стиснула флягу с чаем. – Как я его ненавижу!
Зита ласково погладила ее по плечу.
– Теперь все изменится, ты ведь сама сказала, он ослабел. Кто-нибудь свергнет его. Может быть, даже ты.
Кати покачала головой.
– Нет. Он владеет нами, телами и душами. Он в совершенстве умеет подчинять. Никто из нас, Сильных, не решится всерьез спорить с ним.
– Даже сейчас?
– Сейчас – особенно. Теперь, когда мы увидели, на что он способен.
– Но Карий…
– Карий – сумел. Я не смогу.
– Я понимаю, – тихонько сказала Зита. Дотянувшись, погладила взлохмаченные волосы Кария. – Он был удивительный.
– Да.
– Когда он узнал, что ты его сестра… Он умирал, я это видела, но его чувства были такими яркими. Как будто он впервые тебя увидел, и ты сразу стала ему дороже всего на свете.
– У дикарей родственные связи много значат. Гораздо больше, чем у нас.
– Тогда зачем ты от него скрывала?
Кати долго смотрела в пляшущие огоньки костра. Треск сучьев, неровное гудение пламени странно контрастировали с холодной неподвижностью смерти.
– Потому что я ему не сестра, – ответила, наконец, Кати. – Амон был любовником моей матери много лет. Тогда он был всего лишь Сильным. Он хотел ребенка, и мама хотела. У нее был наложник, раб. Дикарь. Мама должна была отослать его, как только вернула себе способность к размножению. Но Амон чем-то ее обидел. И она взяла к себе в постель раба.
– И что? – прошептала Зита. Ее глаза были огромными, как две черные пропасти.
– Мама забеременела. Когда она убедилась, что ребенок не от Амона… Она убила раба. Боялась, что если он останется жив, кто-нибудь догадается или увидит в его памяти. И меня пустят на кровь.
– Значит, ты…
– Я не дочь
Амону и не сестра Карию. Я, как и он, полукровка.– И никто не знает? – спросила Зита чуть слышно.
Кати улыбнулась.
– Теперь знаешь ты.
– Я никому не скажу, Кати. Никогда!
– Я тебе верю, моя девочка. Хотя сейчас это не так уж важно, положение Сильной достаточно высоко, чтобы не бояться быть пущенной на кровь.
– Представляю, как ты боялась раньше!
– Очень. По счастью, внешне я похожа на мать, иначе мы не сохранили бы тайну. Мама рассказала мне все. А через месяц ее любовник вызвал ее на поединок и убил, чтобы стать Сильнейшим. Когда она умирала, он сказал ей не тревожиться – он будет хорошо заботиться о своей дочери. Мне тогда было десять лет.
– И он заботился?
Кати кивнула.
– Он обучал меня сам, пока мне не пришло время учиться в Зале Познания. А я умирала от страха, что он увидит в моей памяти правду. Моя Сила росла не от его уроков, а оттого, что я постоянно ее напрягала, закрываясь от него.
Кати замолчала. Задумчиво качнула в руке флягу, отставила. Зита робко нарушила тишину:
– Скажи, Кати. Ты Сильная. Он, – девушка взглянула на тело Кария, – чуть не победил Сильнейшего. И оба вы полукровки. Разве это не значит, что…
– Что Сила доступна и дикарям тоже? А почему, ты думаешь, мы так стараемся убивать всех полукровок? Только из-за чудесной младенческой крови?
– Не знаю. Я не думала.
– Мне кажется, Сильнейшие давно все поняли, еще при старой Империи. Поэтому и стали убивать младенцев-полукровок.
– И никто не знал, пока не появился Карий.
– Да.
– И что теперь, Кати? Что ты будешь делать?
Кати со вздохом оглядела мертвого мужчину, плачущую над Ветром грифоницу. Склонилась поцеловать Кария в холодный лоб. И поднялась – с трудом, все-таки она потратила много Силы.
– Ничего. Я давно сделала свой выбор. Похороним его и вернемся в Долину.
Зита осталась на месте.
– Карий тоже выбрал, Кати, да? И вот что получилось.
– Да.
– А я?
– Твой выбор еще впереди. И он не будет легким.
– Это я уже поняла. Кати, давай попробуем еще раз. Вместе. У меня немного Силы, но…
– Девочка моя, это бесполезно. Поверь.
– Пожалуйста, Кати!
Сильная замерла, в сомнении вглядываясь в собственную душу, ища там надежду, способную напитать Силу для еще одной, последней попытки. Потом решительно развернулась к грифонам.
– Ветер!
Он не шевельнулся, он даже не слышал, отрешившийся от мира живых. Глаза Кати сверкнули гневом.
– Ветер!!! – огненная вспышка обожгла зверя. Грифоница отскочила в испуге. Запахло палеными перьями. – Поднимайся!
Боль ожога пробила брешь в отстраненности грифона. Он дернулся, открыл глаза. Кати подтолкнула его ногой.
– Поднимайся, хватит жалеть себя! Думаешь, ты первый от сотворения мира кого-то потерял?! Вставай, если ты его любишь, и помоги мне его позвать! И не смей, – голос ее звенел, – не смей говорить, что уже пытался!