Пропавшая

– Ох, Ирка! Даже не знаю, как тебе сказать, - она виновато отвела взгляд, а потом снова неуверенно посмотрела на меня.
– Твои родители умерли года три назад. Прости, что сразу не вспомнила. Я ведь все мозги давно пропила, и в голове уже ничего не держится, - но я уже не слушала ее.

Страшная весть настолько оглушила, что я впала в ступор. В ушах зазвенело, а в глазах потемнело, и я начала заваливаться на бок. В голове прозвучало предупреждение от Альфы об эмоциональной перегрузке. Возможно, она решила, что сейчас сон для меня лучшее лекарство.

– Начальник! Человеку плохо!
– напоследок успела услышать испуганный крик Яны.

Я видела маму с папой. Они стояли в коридоре и провожали меня в дорогу. Мама просила быть осторожной и ехать аккуратно. Папа держал белокурую девочку на руках и подтверждал мамины слова. Потом ночь, мокрая дорога, свет фар встречных машин, он плавно превратился в голубое сияние, которое залило собой все вокруг. Я вспомнила момент своего похищения, а потом и имя дочери.

– Снежанна, Снежа…, - я проснулась с ее именем на губах и с чувством надвигающейся опасности.

Вокруг было все спокойно. Белые стены больничной палаты, светлое окно и мерно пикающий аппарат с показателями моего состояния.

Я отлепила от себя электроды и встала. Раздался тревожный писк, и в палату вбежала медсестра.

– Пожалуйста, вернитесь в постель, я сейчас позову лечащего врача, - встревоженная молодая девушка в белом костюме сразу же успокоилась, стоило ей увидеть, что я жива и послушно выполняю ее просьбу.

Она торопливо вышла, а через несколько минут вернулась с пожилым доктором. Солидный мужчина с залысиной, окинул меня изучающим взглядом.

– Как ваше самочувствие?
– он присел на край кровати и взял мое запястье.

– Все хорошо, спасибо.

– Знаете, какое сейчас число? Год?

– Нет.

– Как вас зовут?

– Ира.

– А фамилия и отчество?
– врач что-то записывал в блокнот.

– Не помню, - я не понимала к чему эти вопросы и заметно нервничала.

– Успокойтесь, все хорошо. Вы сейчас находитесь в отделении неврологии городской больницы. Мы взяли у вас анализы и назначили еще несколько исследований, чтобы выявить причину потери памяти. В отделении полиции выяснили вашу личность. Мы связались с вашими родственниками, после обеда они вас навестят, - врач не стал уточнять, кто конкретно придет, а я и не настаивала.

– Спасибо.

– И еще один вопрос. Что это за штуки на ваших руках?
– он указал на браслеты Альфы, но я лишь пожала плечами.

– Ясно. Ну что ж, отдыхайте, набирайтесь сил. Все будет хорошо. Если появятся вопросы, нажмите вот на эту кнопочку, и к вам подойдет медицинская сестра, - мужчина указал на кнопку вызова, установленную рядом с кроватью в пределах досягаемости пациента.

– Спасибо, Валентин Борисович, - поблагодарила, прочитав его имя на бейджике.

Меня оставили в покое, и время потянулось в медленном и мучительном ожидании.

Сначала я пыталась поспать, не получилось. В голову лезли разные мысли, рисуя ближайшее будущее не в лучшем свете. Не выдержав, встала с постели и подошла к окну. На улице лил мелкий дождь, а серые тучи нависали над городом так низко, что казалось, если забраться на самое высокое здание, можно дотянуться до них рукой.

С третьего этажа было хорошо видно, кто входит и выходит из здания больницы. Я с радостью переключила внимание на людей и рассматривала их внешность. В отличие от альтавров, люди сильно отличаются друг от друга. Разглядывание лиц прохожих доставляло моральное удовольствие.

Меня заинтересовало подъехавшее желтое такси. Сначала со стороны переднего пассажирского места вышел мужчина в черных брюках и пальто. Он открыл заднюю дверь и помог женщине выбраться на тротуар. Она аккуратно перешагнула лужу и благодарно улыбнулась своему спутнику. С небольшим запозданием из машины появилась девочка-подросток. Она демонстративно проигнорировал руку помощи и, накинув капюшон на розовые волосы, пошла в сторону больницы, оставив мужчину и женщину позади себя.

Решила, что это семья, и они приехали навестить кого-то из родственников. Невольно представила, что это я в черной юбке и приталенном бежевом плаще, шагаю по мокрому асфальту на каблучках и нежно держу мужа за руку. А дочка, обиженная непонятно на что, проигнорировала недовольный оклик отца и ушла вперед прямо по лужам.

Девочка быстро преодолела расстояние до больницы и скрылась из вида под карнизом, потом и мужчина с женщиной пропали из поля зрения.

Огорченно вздохнув, я вернулась в постель и даже не могла предположить, что уже через несколько минут та самая семья будет стоять перед моей кроватью и неуверенно переминаться с ноги на ногу.

— Ирина Александровна, вы кого-нибудь узнаете? — Валентин Борисович снова присел на край кровати.

— Это не она, — светло-русый, голубоглазый мужчина с сожалением посмотрел на меня. — Похожа, но не она, — зачем-то еще раз повторил он.

— Вы уверены? — врач удивленно оглянулся на предполагаемого родственника.

— Конечно. Ире сейчас было бы тридцать семь лет, а этой девушке от силы двадцать пять. Мне очень жаль, — последняя фраза была адресована дочери.

Но я не обращала внимания на их диалог и неотрывно смотрела на девочку: «Это она! Сомнений быть не может — это малышка из моих снов, только взрослая!»

Несмотря на то, что она выросла, я узнала ее, даже розовые волосы не смогли сбить меня с толку.

Этот взгляд ясных голубых глаз. Я увидела отчаяние в их глубине, словно там застыл немой крик: «Мама вспомни меня! Это же Я — твоя дочь!»

Время остановилось для нас обеих. Мы смотрели друг на друга, словно во всей вселенной больше никого не существовало. Радость, сомнение, боль, страх, все смешалось воедино.

— Снежа…, — несмело прошептала я. И она меня услышала.

— Мамочка! — доченька мгновенно разрыдалась в голос и бросилась ко мне.

Я даже не поняла, как очутилась на ногах. Вроде бы только что лежала в постели, а теперь стою и крепко сжимаю в объятиях хрупкую девочку-подростка. И ничего на свете нет важнее, только мы.

Мы буквально прикипели друг к другу и долго стояли, обнимались, плакали и никто не посмел нас тревожить.

— Мамочка, миленькая… — сквозь слезы шептала доченька. А я была просто на седьмом небе от счастья.

Неожиданно, воспоминания обрушились словно лавина. Ноги подкосились, и я была вынуждена присесть на кровать.

***

Седьмое октября. Муж возвращается из трехмесячной командировки. А мне надо встретить его на железнодорожном вокзале.

Предвкушая долгожданную встречу, я собираюсь в дорогу, мурлыча веселую мелодию себе под нос.