Пророчество

Его реакция напугала Фрэнни. Глаза стали жесткими и злобными, лицо исказила ярость, оно словно закаменело.

– Нет! – почти выкрикнул он. Потом разрыдался и умчался наверх, к себе.

Фрэнни подождала несколько минут и пошла за ним. Эдвард сидел на стуле в своей комнате и всхлипывал. Она обняла его за плечи и тихо попросила:

– Расскажи мне еще об этой плохой вещи, Эдвард.

Он протянул руку, взял с полки маленькую белую спортивную машинку и нажал на кнопку внизу – задние колеса с жужжанием завертелись.

– Вытереть тебе глаза? – спросила она.

Он помотал головой.

– А у тебя бывают плохие мысли о ком-нибудь еще? Обо мне?

Он выключил машинку и снова включил, погрузившись в свое обычное молчание.

Фрэнни решила проверить его.

– Что ты хочешь на обед? Приготовить тебе что-нибудь вкусное?

Он все так же молчал. В конце концов она ушла и спустилась вниз. Фрэнни задержалась в холле, прислушиваясь, не вернулся ли Оливер, потом прошла в кухню и снова прислушалась. Затем быстро, как только могла, вынула из рамы одну из фотографий Эдварда и засунула в кармашек своей сумочки.

В шесть часов они забросили Эдварда в школу. Он ушел мрачный, напомнив Фрэнни об обещанных раскопках, в его маленьком рюкзачке находились аккуратно завернутые в бумагу окаменелости. Затем Фрэнни и Оливер двинулись в Лондон.

– Я весь день думал, как найти священника, – сказал Оливер. – Я знаком с архиепископом Кентерберийским; мы оба заседаем в палате лордов. Я мог бы поговорить с ним, но… – Он пожал плечами. – Я не уверен, что это хорошая мысль. Если он действительно поверит в мою историю, то, скорее всего, перепоручит это дело кому-нибудь, а это займет некоторое время. – Мимо прогрохотал грузовик, и «ренджровер» даже задрожал от налетевшего потока воздуха. – Но я могу завтра же поехать повидаться с епископом Льюисским. Он довольно-таки разумный парень. – Оливер сжал руку Фрэнни. – Все будет в порядке.

– А я должна поехать повидать твоего брата, – сказала Фрэнни.

– Ни в коем случае, он сейчас не в состоянии принимать кого-либо. – Оливер положил ей руку на плечо. – Поедем завтра со мной повидаться с епископом Льюисским. Я спрошу, сможет ли он принять нас завтра вечером, хорошо?

Она кивнула с отсутствующим видом.

– Останешься сегодня у меня?

Фрэнни наклонила голову и прижалась щекой к его руке.

– Мы можем сделать небольшой крюк?

– Куда?

– Я хочу заскочить на несколько минут к Фиби.

Линолеум мягко пружинил под ногами Фрэнни. Мимо продребезжала тележка, нагруженная хирургическими инструментами, Фрэнни посторонилась, чтобы дать ей проехать. К сковывающему ее свинцовому страху добавился дискомфорт, вызванный пребыванием в больнице.

На соседней кровати крепко спала молодая женщина с болезненно серым лицом. Тумбочка Фиби и откидной столик возле кровати были заставлены цветами и открытками, еще большее количество открыток валялось вокруг огромной корзины с фруктами. Сама Фиби сидела в постели и выглядела гораздо лучше, чем в четверг; она даже улыбнулась, увидев Фрэнни.

– Спасибо тебе за цветы, Фрэнни, они просто великолепны. – Она кивнула на одну из ваз на столике.

– Ты немножко ожила.

– Наркотики, – пояснила Фиби.

Фрэнни взглянула в ее расширенные зрачки и увидела, что та действительно одурманена лекарствами; реальность была загнана вглубь. Она отвернулась, чтобы Фиби не заметила выражения ее лица. Деклан О'Хейр говорил о воинах, надевавших перед битвой маски, чтобы скрыть от врага свой страх. Фрэнни надеялась, битвы не будет, но знала, что отвернулась именно для того, чтобы скрыть от Фиби свой страх.

– Ты заезжала к Сюзи, – сказала Фиби.

– Да.

– Я рада. Я сегодня говорила с ней.

Фрэнни тяжело опустилась на стул возле кровати.

– Фиби, когда ты позвонила мне во вторник, ты спросила, значит ли что-нибудь для меня число двадцать шесть, и посоветовала остерегаться его. Почему?

– Я запомнила это еще со спиритического сеанса. Оно засело у меня в голове.

– Что было в моем послании?

– Мне кажется, там было оно.

– Что ты имеешь в виду?

– Двадцать шесть. Или, может, двадцать шестой.

– Только число?

Фиби кивнула.

– По-моему, да.

– И в этом заключалось все послание?

– Я не знаю, было ли это посланием, Фрэнни, или пророчеством.

Фрэнни закрыла глаза, но тут же открыла, испугавшись своих мыслей, которые поджидали за закрытыми веками.

– Себ Холланд, – слабым голосом вымолвила она. – Ты не помнишь, что сказали ему?

– Нет, Сюзи меня уже спрашивала. Я помню лишь свое, твое, Джонатана и Меридит.

– Ты думаешь, это все просто случайность? Совпадение?

– Нет.

– А что тогда?

– Не знаю.

Фрэнни откинула с лица пряди волос и посмотрела по сторонам, собираясь с силами.

– Как произошел твой несчастный случай, Фиби? – наконец спросила она.

– Я точно не знаю. Я не поняла.

– Не поняла?

– Почему я не остановилась.

Фрэнни посмотрела ей в глаза, выражение лица Фиби изменилось, она часто моргала, а веки ее задрожали.

– Что-то было не в порядке с тормозами? Они не сработали?

– Я не пыталась тормозить. Я вообще не притрагивалась к тормозам.

Фрэнни изучающе смотрела в расширенные зрачки.

– Но почему?

– Этого я и не понимаю.

– Ты уверена, что ты уже пришла в себя… ну, обезболивающее может… ты понимаешь?

Фиби помотала головой.

– Нет, это не «таблетки счастья». Они думают, я не знаю, что они дают мне «таблетки счастья». – Речь ее стала невнятной, когда она в гневе повысила голос. – Но я знаю! – Лицо Фиби исказилось, и ее ярость испугала Фрэнни. – Я знаю. Понятно? Знаю.

Фрэнни мягко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.

– Да, конечно.

– Они не хотят применять быстродействующие. Я знаю, как это все делается.

Фрэнни услышала громкое лязганье отдергиваемой занавески у одной из соседних кроватей.

– Итак, ты увидела грузовик, но не затормозила, правильно?

Фиби пожала плечами, обрубок руки поднялся и упал.

– Может, я подумала, что если остановлюсь, то опоздаю.

– Опоздаешь куда?

– Не знаю. Не помню. Опоздаю поиграть.

– Поиграть?

– Поиграть с «Фруктовой машиной». – Голос Фиби стал неразборчивым, мысли уплывали. Она улыбнулась.