Пророчество

Она лежала в ванне в своей квартире, поджав колени. Ванная комната была отвратительная: крошечная, тесная, без окон, с настолько убогой и узкой ванной, что Фрэнни даже не могла в ней вытянуться. Краны протекали уже три года, с тех пор как она въехала сюда. Несмотря на ее многочисленные звонки домовладельцу, раковина грозила отвалиться от стены в любую минуту и к тому же была так мала, что в ней едва помещались обе руки.

Коридор был, наоборот, просторным: больше, чем ее, вместе взятые, спальня и гостиная, она же столовая. Вдоль тусклых стен тянулись массивные трубы, которые угрожающе вибрировали, в них булькала вода, когда зимой включали центральное отопление. Эти звуки разносились по всему дому, как эхо шумно включающегося и выключающегося с нерегулярными интервалами бойлера. Фрэнни была убеждена, что однажды все это взорвется и дом взлетит на воздух.

Она села в ванне и начала намыливать грудь. Звонок вывел ее из состояния задумчивости. Она вскочила, расплескав воду на пол и выпустив из рук мыло, которое нырнуло в воду.

Она инстинктивно почувствовала, что это он, и, выбираясь из ванны, старалась представить себе его лицо, но все, что ей удалось вспомнить, – это маленький мальчик с рыжими волосами и веснушками, показывающий пальцем на контрабас. Она видела перед собой помятый полотняный костюм мужчины, но его лицо куда-то ускользало.

Вода ручьями стекала с нее. Пальцы скользили по дверной ручке, и ей пришлось обернуть их полотенцем, чтобы открыть дверь. Распахнув ее, она устремилась через коридор и гостиную с зеленым ковром на полу к коричневому телефону, стоявшему на дешевом, хлипком столике, купленном на ее собственные деньги. Мокрые волосы в беспорядке падали на лицо и шею.

– Алло, – произнесла Фрэнни, стараясь говорить бесстрастно, но прозвучало это скорее как сдавленный писк.

– Это… э-э… Франческа Монсанто?

Она сразу же узнала этот голос. Сначала колебание, потом спокойная уверенность, даже властность.

– Да, слушаю вас, – сказала она.

Голос мужчины прояснил ее память, и она отчетливо представила себе его.

– Это ваш носильщик.

Эти слова на мгновение вызвали у нее недоумение, затем, поняв, она рассмеялась.

– А, да, здравствуйте. Вы получили мое письмо? – спросила она, тут же осознав бессмысленность своего вопроса.

– Сегодня утром.

Вода текла по щеке. Молчание затягивалось.

– Я отправила его в пятницу.

– А как… э-э… как прошел концерт? – спросил он.

– Концерт? – переспросила Фрэнни недоуменно.

– В Йорке…

– Концерт?.. А-а! – У нее вырвался нервный смешок, прозвучавший как будто она подавилась рыбной костью. – Это был не мой контрабас. Я везла его подруге в Йорк. Его ремонтировали в Лондоне.

– А-а, понятно. А я… я думал, что вы музыкантша.

– О нет, я ужасно немузыкальна.

Снова наступила неловкая пауза.

– Да, прошу прощения, я не представился – Оливер Халкин.

– Очень приятно, – произнесла она, чувствуя всю неуместную официальность своих слов.

– Вы имеете какое-нибудь отношение к компании?

– Компании?

– Монсанто – довольно известная фамилия в швейной промышленности.

– Нет, не думаю.

Она вдруг с удивлением обнаружила, что рассматривает в окно людей на улице. Над парапетом она увидела брюки, потом женские ноги. Вода тонкой струйкой стекала с ее поясницы на полотенце.

– Я очень рад, что вы заметили объявление, – произнес он.

– Это было такой приятной неожиданностью! – Она немного расслабилась. – Я никогда не думала… Я… Я не читаю «Частный детектив», я увидела его случайно.

– Очень любезно с вашей стороны, что вы написали мне.

– Я… Я не могла поверить, что это про меня, понимаете? Я думала, это про кого-то другого. Вот только насчет Эборакума. Это было умно с вашей стороны.

– Мы могли бы… э-э… встретиться? Может быть, пообедаем вместе?

Обед. Ей понравилась эта мысль. Днем. Все будет совершенно невинно и благопристойно. Правда, ей не так-то просто освободиться днем. Предполагалось, что обеденный перерыв длится час. Конечно, никто не будет стоять около Фрэнни с секундомером, но все же ей не хотелось злоупотреблять этим. Потом она припомнила предостережения Кэрол и Дебби. Обед казался безопаснее, хотя ей вообще не верилось, что этот человек может представлять угрозу для нее. И в конце концов, она может отработать, оставшись подольше вечером.

– Великолепно! Спасибо.

– Вы работаете в Лондоне?

– Где-нибудь в районе Сити?

– В Блумсбери.

– Прекрасно. Как насчет вторника?

– Вторник? Я проверю, подождите.

Она прижала трубку к полотенцу на бедре, ее мозг лихорадочно работал. Вторник. Ничего не назначено. Ее записная книжка лежала в спальне, но она знала, что свободна.

– Да, вторник меня устраивает.

– Я пытаюсь вспомнить какое-нибудь место недалеко от вас. Вы знаете Гревилл-стрит?

– Около Грейс-Инн-роуд?

– Да. Там в переулке есть винный бар под названием «Кровоточащее сердце». В хорошую погоду там можно посидеть за столиком на улице.

– Отлично. Я найду.

– Вам удобно в час?

– Да, прекрасно, – сказала она. – До встречи.

Фрэнни пришла на десять минут раньше, потому что отыскала «Кровоточащее сердце» быстрее, чем ожидала. Она надела свой выходной летний костюм темно-синего цвета, белую блузку с отложным воротником и единственные приличные синие туфли. У нее было прекрасное настроение, когда она двадцать минут назад выходила из музея. Сейчас же она представляла собой комок нервов.

Фрэнни прошла через внутренний дворик и перешла на другую сторону улицы, в тень, подальше от палящего полуденного солнца, гадая, нет ли в том, что он выбрал именно это место, некоего тонкого юмора, который она не улавливала.

Она взглянула на свое отражение в витрине магазина, убедившись, что ее лицо в порядке и нос не блестит, затем прошлась нервной походкой, не в силах стоять спокойно, бросая взгляды на другие витрины, но почти не замечая, что там. Вместо этого она думала о нем. Оливер Халкин. Все сложилось так, что она встретила его на вокзале и, может быть, никогда после сегодняшнего дня больше не увидит. Его – чье лицо она даже не могла вспомнить, пока не услышала голос. Более того, Фрэнни сомневалась, что сразу узнает его.

Без пяти час она повернула обратно и дошла до симпатичного внутреннего дворика, вымощенного булыжником, где прямо на улице стояли столики, часть из которых была уже занята. Официантка осведомилась, заказан ли у нее столик, и Фрэнни назвала ей имя Оливера Халкина.

Девушка скрылась внутри, через мгновение вновь появившись.

– Он еще не пришел.

Она подвела Фрэнни к столику на солнечной стороне, спросив, не желает ли она чего-нибудь выпить.

– Я подожду немного, – ответила та.