Пророчица

Софья прижалась на мгновение, легко коснулась губами его шеи. Встала на цыпочки и, запустив пальцы в роскошные густые волосы вампира, коснулась его губ своими. И на нее обрушилась страсть вампира, захлестнуло его желание обладать… ею. Сейчас. Софья почти испугалась, но… ей необходимо было продолжить игру в стерву. С каждой секундой его чувств было все больше, и она начала бояться, что раствориться в них, а еще… поняла, что Велеслав не простит ей этот поступок. Но отступаться сейчас было еще большей глупостью.

Девушка немного отстранилась и с трудом натянула на себя маску холодности. Глубоко вдохнула, чтобы… ударить словами. Софья слишком хорошо поняла то, что сказала ей этим днем Кара.

– Доказывать что-то так называемому высшему обществу бесполезно, – увещевала оборотень, пока две совершенно неразличимые для глаз девушки делали им массаж. – Для них ты игрушка, любовница, содержанка и лишь в последнюю очередь подопечная. Да, кстати, не стоит думать, что Велеслав будет их переубеждать. Не будет, поверь мне. Потому что он не только и не столько рыцарь без страха и упрека, сколько политик, хоть и «отошел» якобы от дел. А политика… она, сама понимаешь, дело грязное, – совершенно обыденным тоном поведала Кара.

– И что мне делать? – Софья готова была расплакаться.

– Играть. И играть так, чтобы поверили все. И Велес в первую очередь.

– Что играть? – в ее голосе слышался решительный вызов.

– Кого, – поправила оборотень, – стерву. Охотницу. Ты должна показать, кто из вас двоих охотник, а кто игрушка.

В зал, полный нелюдей, они вышли напряженно улыбаясь. Эту нервозность можно было бы списать на опоздание, вот только они сами знали истинную причину… Софья старалась всем своим видом показать свое спокойствие и надменность. Внешний эффект ей как всегда удалось достичь, но вот в душе… В душе она корила себя за то, что сделала. Ей казалось, что она совершила непоправимую ошибку.

А вечер меж тем шел своим чередом. Велеслав вежливо знакомил ее с «полезными людьми» и просто кратко пояснял что-то, если возникали вопросы. При этом… она постоянно ощущала сотни взглядов. Осуждающих, завистливых, ненавидящих, любопытствующих и так далее. Это внимание давило, но нужно было держать себя в руках, потому что… Это общество как стая волков: покажешь слабину – съедят.

Велес оставил ее одну в обществе дам, которые так настойчиво добивались возможности поговорить с его подопечной, что он решил: так будет проще для всех, чем и дальше держать оборону по всем фронтам. Он с удивление обнаружил, что никому толком нет до него дела. Вампир признался себе, что его это очень даже устраивает, и отошел к столику с напитками. Взял в руки бокал с успевшим нагреться шампанским и в один глоток выпил отвратительно теплый напиток. Хотя… он отлично подходил под настроение. Вампир осушил второй бокал и нашел взглядом подопечную, которой заворожено внимали несколько «светских львиц». Ему захотелось выругаться, но вместо этого вампир взял очередной бокал шампанского.

– Велес, не думаешь, что этот уже лишний? – спросила мягким голосом подкравшаяся Мира.

– Следишь?

– Нет, просто ты делаешь глупость… и фонишь, – добавила она жестко.

– Сильно? – обреченно спросил Велес.

– Нет. Радуйся, на твое счастье, мы единственные эмпаты на этом мероприятии, которое ты пытаешься перевести в меропринятие.

– Не смертельно, значит, – выдохнул он.

– Знаешь, я вот пытаюсь понять, мне кажется, или ты действительно смотришь на свою подопечную, словно первый раз видишь?

– Возможно, – уклончиво ответил он, начиная злится на себя.

– То-то ты так фонтанируешь эмоциями, – усмехнулась женщина. – Велес, ты сам себя понять не можешь, я чувствую. Хотя… порой мне просто неудобно, – ее глаза лукаво сверкнули. – Между вами ничего нет. Вижу, я права. Так почему ты не подумал головой и не защитил ее от этого сброда. Да, было бы странно, что ты, Великий и Ужасный, – она вновь прыснула, – взял на «воспитание» совершенно обычную, домашнюю девочку, не имея никаких корыстных планов. Странно, любопытно. Но ты пошел по пути наименьшего сопративления… и сам же получил удар.

– Мир, и без тебя тошно.

– Чувствую. Кстати, ты так хлещешь злостью сейчас, не хочешь послушать, что она чувствует?

– Как? – пораженно спросил он.

– Не боишься? – усмехнулась она.

– Нет. Я открываюсь.

– Хорошо, – Мира настроилась на восприятие Юноны, став таким образом связующим звеном между вампиром и девушкой.

Он едва не захлебнулся в этом океане чистейших ощущений. Велеславу показалось на миг, что он заглянул в душу набедакурившего ребенка, такие чувства испытывала его подопечная. Неуверенность, чувство вины, страх, сожаление – все они смешались в такой пьянящий и горьковатый коктейль. «Разве Хелен была такой когда-нибудь, – задал он себе вопрос и сам же ответил. – Нет!»

– Убедился? – спросила Мира, обрывая контакт.

– Да. Я не думал…

– Ты вообще мало думаешь, когда дело касается подопечных, – жестко припечатала женщина.

– Ты сегодня строга, Мира.

– Мне просто жаль девочку. Хотя она держится молодом.

– Вижу, вот только не знаю рад этому или нет.

– Радуйся. Тебе пришлось бы гораздо хуже, если бы они ее раздавили. Хотя, – она усмехнулась, спрятав ехидную улыбку в уголках губ, – девушка нуждающаяся в утешении – лучшая кандидатура для новой пассии.

– Мира!

– Все, умолкаю. Тем более у меня еще есть дела. Присматривай за ней, Велес.

– Постараюсь.

Вскоре он все же забрал свою подопечную из этого террариума, и они отправились в его кабинет немного отдохнуть, перед последним представлением в высшем свете на этот вечер. Велес налил им по кружке кофе.

– Ты как?

– Нормально.

– Врешь!

– Да.

– Значит, жить будешь. Ничего, прорвемся. Кстати, где твои пальто и сапожки? – подопечная удивленно посмотрела на него. – Думаю, стоит закругляться на сегодня, – пояснил он свой неожиданный вопрос.

– Нет. Ой! – ее растерянность позабавила вампира. – Я совсем не подумала о том, как возвращаться?! – виновато закончила Юна.

– Ничего, – он усмехнулся, предчувствуя реакцию общественности на свою небольшую провокацию.

Когда девушка допила кофе и сказала, что готова к дальнейшим «боевым», они вышли из кабинета. Велеслав сказал «прощальную речь», после чего они осторожно и быстро постарались покинуть зал. Ну, им даже это почти удалось. Жаждущие зрелищ люди догнали их у гардероба, и Велес решил не разочаровывать гостей. К тому же ему не хотелось, чтобы подопечная ненароком простудилась. Он снял свой плащ с вешалки и под удивленными взглядами закутал в него Юнону, потом подхватил на руки и вышел из здания.

– И зачем было это представление? – поинтересовалась у него подопечная, когда Велес усадил ее на пассажирское сиденье.

– Захотелось, – по-мальчишески подмигнул он ей.

– Велеслав, нам нужно поговорить.

– Слушаю, – отозвался он, заводя мотор.

– Завтра мы, я подчеркиваю, мы едем к моим родителям, – она говорила ровно и немного зло.

– Зачем? – Велес еще и сам не знал, как воспринимает все это. Слишком разными и противоречивыми были его чувства.

– Им очень интересно, почему я не смогла с ними встретиться в собственный день рождения, – поставила его в известность подопечная.