Прорыв осады
Шрифт:
– Ну… эта… – аналитик задумчиво почесал подбородок. – Там ведь самое сложное – координаты задать. А если просто энергию вливать…
– Да или нет? – перебил Павел.
– Да. Скрипт на поиск проколов у нас давно готов. Добавлю процедурку управления и… В общем – да, сможем.
– Тогда приступайте. В городе есть по крайней мере один действующий прокол. От гипербореев. Он может в любую минуту закрыться, а Градобор нам здесь еще понадобится.
– От меня ты снова не хочешь принять помощь, – утвердительно заметила Анна. – Ну что ж, готовься. Однажды я придумаю, как стать незаменимой, и тогда…
Тома
Павел внимательней посмотрел на нее, потом на землянку. Пожал плечами. Какой-то сговор между ними точно есть, но ими обеими наверняка можно заняться позже. А пока что…
– Рома, в общем, ты понял, – констатировал он. – Связывайся с Николаем – как вы там это делаете – и приступайте… Анна Федоровна, устраивайтесь и отдыхайте, все равно никуда мы до завтра отсюда не уедем. Тома, поможешь?
– У нас только две кровати в комнате, – сварливо отозвалась та. – Евгений Саныч говорил, есть раскладушка на чердаке.
– Профессор, – позвал Павел, и тот даже вздрогнул от первого за весь вечер прямого обращения к своей персоне. – Не в службу, а в дружбу…
– Да, конечно, – поспешно кивнул тот. – Тамарочка, где тут у них чердак?
– Идемте. Там стремянка под лестницей лежит. Анна Федоровна, вы тоже, я белье дам.
Докторша, помедлив секунду, водрузила свой бесценный артефакт на стол, рядом с разложенным оружием, будто именно здесь он был в наибольшей безопасности.
– Эта вещь, Павел, – произнесла она. – Она… Я даже выразить не могу… В общем, вы же сами понимаете…
И вслед за остальными отправилась вон с кухни. Осталась лишь индеанка. Облокотившись на холодильник и теребя пальцами бесценный свиток атлантов, она молча смотрела в сторону, словно ожидая чего-то. Ожидая именно от Павла. И, в общем-то, правильно.
– Анна… – позвал тот.
– Да, воин, – сказала та ровным голосом, не меняя позы.
– Анна, может быть, ты наконец объяснишься со мной?
Она медленно подняла на него глаза.
– Может быть, воин. Если ты счел, что время настало.
Что-то еще было в ее взгляде, кроме интереса. Что-то живое, трепещущее и пугливое – отчаянно не похожее на нее саму: не признающую отказов взбалмошную высокорожденную. Надежда? Если так – на что?
– Настало, настало. – Павел зачем-то откашлялся. – Давно уже пора. Что за игру ты ведешь? Откуда в доме взялся действующий артефакт? Да еще с инструкцией по применению.
– Что? – переспросила она, вдруг теряясь. – Артефакт? При чем тут артефакт?..
– При том! Атланты скорей удавились бы, чем продали такую штуку Евгений Санычу. Мы осматривали его коллекцию – ничего подобного там не было. Шарик появился здесь вместе с тобой, и теперь я жду объяснений!
– Объяснений… – она все еще смотрела прямо ему в глаза, но взгляд уже потух. Стал цепким, немного дерзким, чуть снисходительным… Обычным стал ее взгляд. – Не того ты ждешь, воин. Ну что ж, если так… Я не знаю, откуда взялся артефакт в этом доме.
– Послушай, ты!.. – Павел едва сдержался, чтобы не добавить подходящий к его настроению эпитет. – Укатэ! Если тебе еще нужна моя помощь, советую говорить только правду!
– Это правда, –
уроки дворцового этикета не прошли даром, индеанка осталась спокойной, по крайней мере внешне. – Анна Федоровна просила Тамару объяснить, что ты мог иметь в виду, когда говорил про технику атлантов. Этот ваш Евгений Саныч был уже пьян, и мы устроили обыск без его участия. Шар и свиток лежали в ящике письменного стола.Павел сглотнул. Вот так все просто – устроили обыск и… Вот только откуда тогда зловещие мурашки вдоль позвоночника?
– Анна, – произнес он. – Подумай еще. У него не могло быть такого артефакта. Если ты говоришь правду, кто-то совсем недавно положил его в ящик этого стола. А это могла сделать либо ты, либо…
Он осекся, не закончив фразу. Ящеры на Земле – не в этом ли несколько часов назад он убеждал Потапова с Прониным?
Крики и металлический грохот, донесшиеся из коридора, оказались очень в тему – лучший аккомпанемент для догадок о шпионах смарров. Павел схватил со стола лучемет и ринулся из кухни, в дверях едва не сбив с ног индеанку.
– Вон пшла! – снова закричала Тома. – Шавка блохастая!.. Кто в дом пустил?
Она сидела на полу, нянча разбитую коленку. Рядом валялась сложенная явно нештатным образом металлическая стремянка, несколько оторванных ступенек валялись тут же, но уже отдельно. Переломленная пополам раскладушка, извлеченная все-таки с чердака, отлетела аж к входной двери. Бросивший ее профессор неуклюже спешил к Тамаре, загораживая дорогу рвущейся в том же направлении Федоровне.
Из другой комнаты заинтересованно таращился Роман.
Из-за приоткрытой туалетной двери робко выглядывал бледный и взмокший от желудочных потуг Евгений Саныч.
Из-под раскладушки повизгивала и виляла хвостом его дворняга.
– Че пялишься, дура?! – во все горло сообщила ей Тома. – Это же надо, прямо под ноги!.. Отдавила бы хвост к черту!.. Ну, в самом деле, Евгений Саныч, вы б хоть овчарку завели, что ли! Эту шавку же, пока не наступишь, не заметишь…
– Она… – директор икнул. – Она не моя. Животных не держу.
Тома осеклась на полуслове.
Профессор с докторшей замерли, перестав толкаться на лестнице.
Собака под раскладушкой тоже утихла – лишь сверкнули из полутьмы два глаза. Два умных, все понимающих глаза. Смышленых совсем не по-собачьи…
– Ё-пэ-рэ-сэ-тэ… – ошеломленно выдавил Роман.
А Павел лишь пожал плечами. Все правильно, разве кто-то говорил, что пес директорский? Никто – сам так решил. С первого взгляда, не без внушенной подсказки, надо полагать…
Он сдвинул предохранитель и поднял оружие.
– Не надо, – пискнул директор «Стройтреста». – Паркет…
– Ну же, воин! – шепнула над ухом индеанка.
И Павел утопил кнопку.
Ткань раскладушки разлетелась по прихожей горящими клочьями. Алюминий каркаса брызнул кипящими каплями. И только псина осталась невредимой. Мучительно изогнувшись под пылающей защитной пленкой, она поднялась на задние лапы, сгорбилась, поднатужилась…
Шкура пошла клочьями. Лапы проросли когтями. Пасть удлинилась и наполнилась игольчато-острыми клыками рептилии… Плюс рост, объем и вес – лишь в этом смарр отошел от канонов фильмов ужасов – в отличие от него постановщиков спецэффектов сильно ограничивал закон сохранения массы.