Прорыв

Не повезло с тяжёлым заданием, – грустно сказал Тан Лун, – и уже никак его не спихнёшь. Вот я и расстроен.

Что случилось? – мигом стала серьёзной Цю Цзежу.

Развод Фань Инмина пришёлся совсем некстати, новости уже повсюду разлетелись. Нет даже кандидатов, чтобы записаться в командующие «красными».

А твоё-то какое дело? Что ты судачишь о чужом разводе? И вообще, развод не он затеял. Я так думаю, что за этим по большей части стоит Сяо Сань. Несколько дней назад я была у неё, чтобы уладить то дело с акциями, и увидела генерального директора компании «Чанда» Шэнь Чанда. Такое ощущение, что это Шэнь Чанда подрабатывает у Фан И. Фан И говорила, что Шэнь Чанда ещё не женат.

Так ты сама ещё больше судачишь. Ты больше не зовёшь её сестрицей Фан?

Я это упомянула, чтобы тебя в чувство привести, – огрызнулась Цю Цзежу. – Я так думаю, что именно о таком говорят:

«Мужчины портятся, разбогатев, а женщины богатеют, испортившись». В чём Фань Инмин провинился? Разве есть смысл становиться командующим за счёт женщины, которая наставляет рога?

Цзежу, ты полегче, ладно? Иначе это дело навредит мне.

Как оно тебе навредит?

Я не слишком жалую Фань Инмина, но на этих учениях кроме Фань Инмина никто не может тягаться с Чжу Хайпэном.

Так как это с тобой связано?

Я немало потратил усилий, чтобы сблизиться с Фань Инмином, но он так и не проявляет дружелюбия.

Говори прямо, что случилось

Командир дивизии Хуан хочет побороться за место командующего «красными» и приказал мне составить план.

Значит, он тебя ценит?

По большей части это заслуга нашего начальника отделения Чжана. Проблема в том, что цель этих учения – нащупать путь повышения боеспособности армии за счёт технологий. А какой из командира дивизии Хуана противник Чжу Хайпэну? У них же психологическая разница в сотню лет.

Если ты сделаешь идеальный план, разве это не решит все проблемы? Не трать свой талант попусту.

Я не могу проникнуть в само ядро учений при текущей системе. Каков бы ни был мой план – он мёртв. При поражении я стану козлом отпущения. Сделать нельзя и плохо сделать нельзя – это-то меня и тревожит. Учения без штаба учений – это шанс, который выпадает раз в несколько десятков лет! Это мой шанс доказать свои способности.

Товарищ командир отряда, – подбежала с докладом солдатка, – штаб известил о том, что заместитель командующего Фан приедет на осмотр. На выходных не отдыхаем, тренировки как обычно.

Солдатки хором зароптали.

А ну прекратить болтовню! – прикрикнула с берега Цю Цзежу. – В субботу и в воскресенье будут соревнования по скорости печати.

Опять перебарщиваешь, – сказал Тан Лун. Подчинённые дружно согласились.

У нас на обед свинина на пару, – сказала Цю Цзежу. – Поешь здесь.

Фань Инмин и Фан И закончили свой уединённый пикник под раскидистым гинкго посреди склона горы. Разговаривали они только о том, что некогда на месте руин тут базировалось подразделение связи. Фань Инмин знал, что Фан И непременно выкинет какой-нибудь номер. Он внимательно наблюдал за ней вот уже два часа, но ничего необычного в её поведении не замечал, и на сердце становилось всё тревожнее.

Фан И вытянула салфетку и отёрла рот.

Солдаты текут, как вода, да и лагеря не из железа. Давай не будем об этом. Погоди, я хочу, чтобы ты угадал, где находилась комната высшего командования этой части – командира отряда Фан И.

И снова воспоминания словно бы вернули их в прошлое.

Фань Инмин молча улыбнулся.

Фан И вытащила из сумочки конверт и передала Фань Инмину.

Передай своей сестре.

Что это? – спросил Фань Инмин.

Это акции компании «Чанда» на десять тысяч юаней. Ты за неё не отказывайся. Если оценка Тан Луна верна, то, когда они появятся на рынке, будут стоить больше ста тысяч юаней. Хватит, чтобы купить небольшую двухкомнатную квартиру. Я знаю, что она мне за эти два года и слова доброго не сказала, но я не в обиде.

Она уже четыре работы сменила, и всё ей не так, – сказал Фань Инмин. – Денег, что она зарабатывает, едва ли хватит на несколько подарков. Она такая бестолковая, что, пожалуй, поймёт тебя неправильно.

Она уже разумная, – возразила Фан И, – она следила за мной раз десять, тебе ли этого не знать. Ну не будем об этом. Инмин, ты знаешь, почему я решила устроить пикник под этим деревом.

Фань Инмин недоумённо посмотрел на дерево и покачал головой.

Подумай ещё, – сказала Фан И.

Это самое большое дерево, – предположил Фань Инмин.

Я так и знала, что ты не помнишь, – разочаровано сказала Фан И, – да ты бы и не запомнил. А в то время у тебя было поменьше энергии. Под этим деревом меня впервые поцеловал один мужчина. Что ты вскочил? Вспомнил? На другой день я написала человеку по имени Чжу Хайпэн, что теперь я официально в отношениях с тем мужчиной. Что теперь я…

Бледный Фань Инмин спускался с горы следом за Фан И. Фан И замедлила шаг.

Я тебя сегодня сюда привела не для того, чтобы ты всю жизнь стыдился, вспоминая меня. Я лишь хотела, чтобы ты понял, как нужно обходиться с женщинами.

Она встала на холмик.

Первый поцелуй был таким трогательным. Ты же помнишь, что случилось с моей ногой одним осенним вечером десять лет назад?

Бледный как смерть Фань Инмин не проронил ни слова.

Фан И никак не унималась, в её голосе появились металлические нотки:

Одна моя сослуживица потеряла здесь девственность. Потеряла её не по своей воле, но она нисколько не сожалеет. А тот незрелый юноша, которой потом вырос в крупного мужчину, совсем и не помнит то свидетельство о браке, полученное лишь сорок дней спустя? Через десять лет он… он…

И в это мгновение Фань Инмин наконец-то понял постыдный замысел Фан И. Он не мог её остановить и даже в душе надеялся, что её острые словно нож слова станут такими острыми, что смогут заколоть его насмерть.

Фан И, повернувшись спиной, вытерла слёзы, оглядела такую знакомую гору Фэнхуаншань и спокойно сказала:

Мы десять лет прожили вместе, но так и не поняли друг друга по-настоящему. Я потеряла мужа, дурная черта которого погубила моё самоуважение, но я не хочу терять отличного друга. Давай на прощание пожмём друг другу руки.

И она протянула руку.

Фань Инмин, онемевший словно труп, пожал руку Фан И. Фан И улыбнулась он захлестнувших её волнующих чувств.

Фэнхуаншань тому свидетель – моё тело принадлежало лишь одному мужчине, – повернувшись к Фань Инмину, сказала она. – С кем я буду спать сегодня вечером, уже никакого отношения не имеет к целомудрию.

Договорив, она села в ослепительно белый «мерседес».

Два часа он вёл автомобиль на огромной скорости и в тот же вечер вернулся в штаб полка на горе Вофошань. Откинул одеяло и рухнул на кровать, даже не сняв ботинок.