Прощай, Германия!
Шрифт:
Эдик заметил, как тяжелые ладони Афони продвинулись от талии к бедрам и далее ниже, пошарив по попке. Девушка раскраснелась, шаловливые руки вернула на место, но промолчала и бурно не протестовала. Коренастый моряк за столом напрягся, но тоже молчал, косясь на превосходящие силы противника, хотя, откровенно говоря, в честной драке один на один громадному Афоне помощники были совсем не нужны. Саня вернул барышню на место, галантно раскланялся, вернулся к друзьям.
– Не проститутка! – громко поведал он приятелям, грузно рухнув в кресло. – Сказала, что денег не берет и что я ошибся! Но и этот
Афанасьев плеснул для храбрости граммов пятьдесят, пригубил, закусил осетриной и подмигнул Громобоеву:
– Повторим лобовую атаку!
Афоня решительно направился к соседям.
– Потанцуем? – громко, настойчиво произнес Саня, нарываясь на скандал.
– Разве не видите, что ваше общество неприятно девушке? – возмутился морячок. – Молодой человек, вы пьяны и навязчивы! Идите и проспитесь! Оставьте мою дочь!
– Вот именно! Я – молодой человек! А ты – старый хрыч! Не стыдно клинья подбивать к невинной девушке?
Дочь!.. Верно, тебе она в дочки годится, а мне – в жены! Пойдешь за меня, красавица? Я не шучу!
У раздолбая Сашки так было всегда: мимолетные знакомства переходили в пылкую влюбленность, затем следовали предложение руки и сердца, бурный секс и спустя месяц охлаждение и расставание.
Девица покраснела, но промолчала, она явно не знала, как ей поступить, пожилой поклонник был ее хорошим знакомым, изредка дарил дорогие подарки, оказывал всяческие знаки внимания… Но уж больно хорош был этот молодой верзила!
– Не скандальте! Девушка больше не пойдет танцевать!
Афанасьев посмотрел на партнершу моряка, та, раскрасневшись, опустила глаза и продолжала молчать. Пришлось вернуться за свой столик.
– Еще не вечер, – пообещал Саня и отхлебнул водки. – Она созревает… Ты посмотри, пока мы с вами в Афганистане кровь проливали, по горам ползали, в зеленке под пули подставлялись, такие, как этот старый мерин, красивых девочек в постельку пачками укладывали!
Сашка говорил громко, стараясь, чтобы его слова долетали до ушей соседей, причем болтал Афанасьев, все более распаляясь.
Капитан первого ранга крепился минуты две, пытался делать вид, что эта оскорбительная речь его не касается. Получалось с трудом.
– А ведь толку от него, как от козла молока! Явный импотент! Гладиатор – может только гладить!
Моряк не выдержал и направился к буянящему столику.
– Немедленно прекратите! Я вызову милицию!
– Вызывай! – ухмыльнулся Сашка, откровенно провоцируя мужчину и одновременно кидая взгляд на девушку. – Посмотрим, как они нас смогут забрать. Мы им не подчинены! Мы на службе Родине!
– Папаша, а в чем проблема? – переспросил Керимгаджиев. – Могут ветераны войны чуток погулять?
– Ветераны войны давно на пенсии!
– А мы ветераны другой войны, необъявленной! – нахмурился Эдуард.
– Вот и не безобразничайте, ведите себя прилично!
– Оскорбляет? – окинул взглядом приятелей Афоня, обращаясь за поддержкой. – Ладно, одного меня, а вот моих друзей! Да ты знаешь, на кого бочку катишь? Эдик без пяти минут Герой Советского Союза! А у Игорька два ранения и контузия! Гуляй отсюда, крыса тыловая! Вошь морская!
Девица
чуть заметно улыбалась молодым людям. Мужчина в морской форме рассвирепел, сжал кулаки, заскрежетал зубами, но силы были явно неравны.– Не скрипи! Зубы жмут? Могу помочь проредить, – продолжал провоцировать противника Афоня. – Пойдем выйдем?
– Я вынужден обратиться за помощью. – «Флотоводец» со злостью швырнул скомканную салфетку на свой столик, одернул китель и вышел из зала походкой, словно лом проглотил.
Афоня сразу переместился к девушке и принялся ей что-то активно предлагать. Девица сначала отказывалась, качала головой, потом достала из сумочки ручку и что-то быстро написала на салфетке. Сашка с сияющим лицом вернулся на место. Покачнулся, нечаянно задел рукой посуду, пара бокалов, жалобно звякнув, разбилась.
– Полный порядок! Элечка дала мне номер телефона!
В этот момент к столику подбежал официант с жуликоватыми бегающими глазами и забормотал:
– Товарищи офицеры! Что же вы делаете? Зачем безобразничаете? Капитан первого ранга позвонил в комендатуру, а швейцар вызвал милицию! Скоро подъедут и вас оформят, не посмотрят на ваше героическое прошлое! Капитан их дожидается в холле. Давайте побыстрее рассчитаемся!
– Где у вас запасной выход? – деловито осведомился Афанасьев.
– Держи, тут примерно три сотни, думаю, хватит? – Игорек не глядя швырнул скомканные деньги на стол.
– Вполне! – с поклоном ответил официант. – Честно говоря, такси я уже вызвал, прибудет со стороны кухни через пару минут. Думаю, милиция подкатит чуть позже. Но поторопитесь…
Пьяная и буйная компания двинулась к выходу. Афанасьев по пути успел отскочить в сторону, чмокнуть девушку в ушко, в носик, в губы, поцеловать ручку и даже лапнуть за грудь.
– Да хватит уже! Угомонись, Ромео! – рявкнул на приятеля Эдуард. – Мне скоро надо на службу, на днях в управление кадров округа следует явиться, а вместо этого из-за тебя буду на нарах пятнадцать суток лежать?
На улице не заканчивался проливной дождь, и пьяная компания моментально промокла, пока пробежала несколько шагов от черного хода к ожидавшему такси.
Когда весело гомонящие клиенты усаживались в машину такси, послышалась сирена «воронка», подкатившего к парадному подъезду. Эдик выглянул из-за угла и усмехнулся.
«А ведь официант оказался прав, что швейцар этот, отставная гэбэшная сволочь, точно милицию вызвал, и мы еле ноги успели унести».
– Шеф, гони на Дыбенко! Да поживее! – велел Афоня, вольготно развалившись на заднем сиденье и плотно прижав Ирину к Эдику. – Люблю по Невскому промчаться с ветерком! Да с музыкой!
Таксист два раза не заставил повторять, резко рванул с места, и машина помчалась по вечернему городу. Быстро миновали сияющий огнями Невский, перескочили дугообразный мост Александра Невского и устремились в зияющие чернотой кварталы спального района. Всех, кроме более или менее трезвой Ирки, вскоре укачало, офицеры быстро опустили окна и на полном ходу дружно блеванули.
– Епть! Ну народ пошел! – выругался таксист. – Вы мне все борта загадите.
– Тогда остановись! – чуть отдышавшись, едва вымолвил Афоня.