Прощай, Лоэнгрин!

Тяжелый вздох я проглотила и перечитала записку с инструкцией еще раз. Меня должна была встретить некая Хильда Гроссмахт.

Я медленно шла в потоке пассажиров, вливающихся в зал аэропорта. Смешение языков постепенно перерастало в монотонный и мягкий немецкий, обманчивая плавность которого легко трансформировалась в лающий, если доходило до ссор и ругани. На адаптацию уйдет не одна неделя, но мозг явно опережал непосредственное осознание действительности, и я не заметила, как смысл долетающих до меня фраз легко воспринимался.

За постом паспортного контроля на меня накатилась волна апатии. На стенах, помимо информационных табло, были развешаны баннеры, на которых красовались многочисленные достопримечательности Баварии. Среди прочих красовался и знаменитый Нойншванштайн — замок Белого лебедя. Вряд ли в мире найдется человек, который не слышал об этом чуде. Даже компания «Дисней» взяла его, как образец для своей знаменитой заставки.

Завороженно разглядывая красочную картинку, я наконец-то заметила свое отражение, которое тенью уместилось на стекле, чуть левее замка. Правда, принцесса немного не дотягивала до стандарта, будучи в черной вязанной шапке, с увесистой сумкой на плече. С ейчас, я полностью соответствовала фотографии, которая красовалась на новых документах — тусклая блондинка.

Ну, хотя бы вернулась к своему натуральному цвету волос. Парики к этому моменту я уже люто ненавидела.

Организм явно был истощен, а в носу творилось полнейшее безобразие, грозящее в скором времени разразиться насморком, но взгляд, все же, зацепился за табличку с фамилией Диони, которую держала блондинка.

Наверное, я очевидно выразительно на нее смотрела какое-то время, потому что скучающих взгляд прошелся по мне оценивающе. Так умеют смотреть только женщины: оценивающе и немного тревожно, словно оценивают потенциальную соперницу. Саркастическая улыбка расцвела на породистом лице. Значит, оценка по десятибальной шкале опасности не дотянула и до тройки.

— Лора Диони? — звонкий в столь ранний час голос заставил меня вздрогнуть и выдавить «гутен морген».

— Не иначе! — ляпнула блондинка и опустила табличку. — Хильда Гросмахт. Идем, получим твой багаж!

Приобретенные мною навыки, фильтром которым служили подозрительность и недоверие, наверняка, уже были окутаны простудным вирусом и копошились в голове в нарастающем омуте соплей. Несколько секунд пришлось растерянно хлопать глазами, подбирая слова.

— Это он и есть, — я качнула плечом, на что Хильда приоткрыла рот от удивления и покачала головой.

— Ой, ну и хорошо, что нормального человека не прислали. Они у нас не задерживаются. Видок у тебя, Лора, тот еще! Ты, как спезназовец после задания — бронежилет сняла, ствол сдала под расписку от прочей хрени избавилась, а глянув на свой прикид, махнула рукой, мол, дома переоденусь, а дом твой подорвали с остальными шмотками и вот, ты теперь здесь!

Столь милый рассказ можно было уместить в одно слово — эвакуация, что не далеко от истины и теперь настал мой черед оценивающе смотреть на фройлин или фрау Гроссмахт. Проницательность или пустая болтовня? И как я смогу ее вырубить, если дело примет дурной оборот?

— Пошли, кружка глинтвейна тебе не помешает. Хотя, чуда в шесть утра не обещаю. Повезет, если живыми доберемся. Сегодня такой туман…

Маска нелюдимости и молчание, рано или поздно отбивают у окружающих желание общаться со мной, поэтому я пропускала мимо ушей болтовню новой знакомой, которая не смолкала ни на секунду.

Мы вышли на свежий воздух и Хильда быстро зашагала к автостоянке, поторапливая меня. Серебристый пикап Фольксваген выглядел почти новым и этого трудягу выдавал только потрепанный вид салона.

— Устроить тебя в предоставленных компанией работодателя апартаментах, сегодня не получится. Бюрократические проволочки, а потому сможешь пока разместиться на пару дней непосредственно на работе, — Хильда кинула на меня хитрющий взгляд, желая насладиться моим изумлением, но я все силы отдавала тому, чтобы не сомкнуть глаза.

— Что, прямо в музее?

— В музее?! — она громко хохотнула и резко выкрутила руль. — Хотя, да, это как посмотреть. Да! Ох, ну, у мамули теперь будет новое прозвище — экспонат! Умереть не встать!

Блондинка веселилась от души и я поняла, что такая непосредственность указывает на натуру открытую. Хильда никак не отреагировала на то, как резко я вскинула руку, чтобы якобы поправить ремень безопасности.

Пикап вырулил на шоссе и я уставилась в окно, без малейшего желания рассматривать ночной Мюнхен.

— А чего ты из Лондона свалила? Странный выбор в пользу нашей глуши. Хотя, у меня принцип — не осуждать людей. В жизни бывают разные обстоятельства.

Дальнейшая мешанина вопросов, на которые Хильда тут же сама давала ответ, продлилась почти до самого Швангау, но внутри укреплялось стойкое ощущение, что меня не обидно, и в какой-то мере по-дружески, назвали проституткой.

Дорога за городом была окутана густым туманом и теплый воздух в машине меня сморил, когда Хильда Гроссмахт перечисляла своих родственников в четвертом колене по материнской линии.

— Угораздило же… Давно такой засады не было. Тут и жопу лося просмотришь! — мрачно бубнила под нос девушка, напряженно следя за дорогой.

Кажется, мне удалось поспать под ее монотонную речь, но как ни странно легче не стало. Я бросила взгляд на спидометр. Сорок километров в час.

— Верписс дихь! — вырвалось у меня автоматически. Это был грубый аналог английского «пипец».

Вздернув брови, Хильда медленно повернула голову в мою сторону и оскалилась в одобрительной улыбке. Ее широкие зубы с заметной щербинкой на верхней челюсти, прямо посередине, сверкнули в полутьме.

— А мы с тобой подружимся! Я думала ты не сечешь, и половины того, что я говорю, а ты профи в немецком.

— Немного практики не помешает, чтобы восстановить разговорный, — поскромничала я.

— Где успела выучить?

— Все так же по работе, — я пожала плечами и напустила самый непринужденный вид, — приезжала на подработку на Октоберфест пару лет назад.

— Сильные руки?

Вопрос мог бы показаться странным, но Хильда явно не понаслышке знала основные условия отбора официанток на знаменитый фестиваль. Кандидаты проходили настоящее испытание — держали полные кружки пива на вытянутых руках пятнадцать минут. Те у кого начиналась дрожь в мышцах не смели надеяться на положительный ответ работодателя.

— Присутствует, — ляпнула я, снова отворачиваясь к окну.

— А так и не скажешь! Ну, маман точно обрадуется.

Я выразительно посмотрела на свою спутницу, на что она рассмеялась.