Проще убить, чем…

– Ладно. Я подумаю.

Но Николай не отставал.

– Костик, а ты подумай сейчас. Человеческое тело в наше время дорого стоит. Сколько там всего напихано.

Константин явно растерялся и задумался.

– Коля, ты совершенно больной, чокнутый идиот. Ты знаешь, как шутят над ментами по поводу их умственных способностей? Так вот ты – глупее мента. Ты действительно подумал, что их убили из-за органов для пересадки? Это в нашем-то городишке. С нашей районной больницей?

Но Николай упрямо покачал головой.

– Я, может, и идиот. Но проверить хоть что-то мы можем. Кроме того, я воспользовался твоей идеей о протекторах и посмотрел. В большинстве случаев не найдено, как это бывает, тормозного пути и следов шин. Никого это не взволновало. Эти люди никому не были нужны. А может, это вообще инсценировка, и погибли они в другом месте? Согласись. Ну, не может быть, что на улице Долгина, пусть даже на опасном переходе, гибнут только безвестные молодые люди.

Константин мученически вздохнул. И они потащились в районную больницу, куда были доставлены тела. Менты предъявили удостоверения и попросили показать им свидетельства о смерти и акты патологоанатомической экспертизы. Везде был указан один и тот же диагноз «травма несовместимая с жизнью» с подписью патологоанатома С.Н. Кондрашева. Он в тот день был на работе, и менты зашли к нему. В маленьком кабинете сидел полноватый, уже седой мужчина и пил кофе. Из стоящего магнитофона раздавалась тихая классическая музыка.

Патолог удивленно на них посмотрел.

– Чем могу помочь? – спросил он.

Николай замялся. То, что они делали, было не совсем законным.

– Извините, вы подписывали эти свидетельства?

Тот даже не стал смотреть.

– Я заведую отделением патологоанатомии, и в итоге единственный, кто подписывает окончательное заключение.

– Тогда вы, может, помните этих людей? – настаивал Николай.

Доктор посмотрел фамилии.

– Первых двух нет. А эти – совсем недавние. Молодая женщина и парень.

Он сделал паузу.

– Вы, господа милиционеры, думаете, что у меня приятная профессия? Вот увидишь двух таких молодых покалеченных и мертвых, а потом пьешь водку до рвоты. Или слушаешь вот так классическую музыку.

А что произошло с трупами? – снова спросил Николай.

Доктор отхлебнул кофе.

– Да я, собственно говоря, лично этим не занимаюсь. Но женщину, по-моему, забрала какая-то родственница и, наверно, уже похоронила. А парень до сих пор здесь. У него гражданство другое. Вот и ждем распоряжений от родственников. Хотите взглянуть?

Менты переглянулись, но отказались. Трупы они, конечно, видели, но никакую судебно-медицинскую экспертизу проводить не умели. А видеть мертвого, травмированного и вскрытого парня им не очень хотелось.

– И что мы в итоге узнали? – ехидно спросил Константин. – Ничего. Поговорили с таким же, как мы, задрюченным жизнью мужиком.

Николай выругался.

– Ладно, тут прокололись. Пойдем узнаем, на всякий случай, кто их привез.

В регистратуре сказали, что тела привозил доктор терапевтического отделения А.Д. Барсуков, который поддежуривает на больничной «скорой». Менты собрались уже уходить, но Константин неожиданно спросил:

– А сколько у вас машин?

– Три, – ответила регистраторша.

– И на всех дежурит Барсуков?

Та удивилась.

– Кто же такую нагрузку потянет? Есть три бригады, каждая из которых состоит из врача, медбрата и водителя. Они все привыкли работать своим коллективом, и даже дежурства стараются подгадать, чтобы быть вместе. До скандалов доходит, если не совпадает.

– Любопытный, однако, факт, – сказал Константин, когда менты вышли из больницы. – Один и тот же доктор.

Николай пихнул его плечом.

– Так, может, познакомимся?

Они навели справки, и как-то навестили его на работе.

Это был высокий, приятный мужчина лет сорока. И его ни в малейшей степени не смутили их милицейские удостоверения.

– А, вы по тому случаю, – сказал он. – Вряд ли смогу помочь. Кто вызвал «скорую», я не знаю. Но, слава богу, хоть кто-то нашелся. Водитель, сволочь, уехал. Вокруг никого не было. А я приехал уже к трупу. Мне оставалось только отвезти его в морг.

– А вам не кажется странным, что за год у вас это уже четвертый подобный случай? – внимательно глядя на него, спросил Николай.

Врач пожал плечами.

– Четыре, говорите. Честно говоря, не считал. В медицине есть то, что называется, закон парных случаев. Если вы дежурите и вам привозят отек легких, то можно быть уверенным, что вскоре привезут еще один.

Он усмехнулся.

– Значит, таково мое медицинское везение. Побил рекорды. А может, вы думаете, что я езжу на своей тачке с медбратом и водителем и командую давить людей?

Ментам нечего было сказать, и они, извинившись за беспокойство, ушли.

Они поговорили и с водителем «скорой», но тот ответил, что его дело – машина и руль. А на такие страсти он и вообще смотреть не может.

…Как-то Константин позвал Николая выпить пива. Они сидели в маленьком баре и болтали. Постепенно разговор угас.

– Коля, – вдруг сказал Константин, – а ведь мы нарываемся на неприятности. Если кто-то узнает о нашем частном расследовании, то хлопот не оберемся. Мы ведь пользуемся служебными удостоверениями. Допустим, тот же патолог поинтересуется, кто мы такие, и пожалуется. И справедливо скажет, что мы, если уж очень хочется заниматься сыском, должны искать водителя, совершившего наезд, а не приставать к медикам, которые и так работают тяжело и за гроши. У нас же ничего нет, кроме странного стечения обстоятельств, включая дежурства этого доктора.

Николай залпом осушил кружку.

– Ты прав. Но есть один человек, которого мы не опросили. Это медбрат.

– Как хочешь, а я выхожу из игры, – мрачно ответил Константин.

– Ничего. Справлюсь один.

И они расстались, сердясь друг на друга.

А потом начались какие-то заморочки по работе. Не из-за того, что что-то происходило конкретно у них, а приехала какая-то дурацкая инспекция из центра, и всю милицию города залихорадило.

А у Николая в это время случилась небольшая паранойя (хотя и слова такого он не знал). Он не мог пройти мимо стоявшего автомобиля, не осмотрев шины – присев и вытащив бумажку из кармана. Когда испуганные или раздраженные водители спрашивали, в чем дело, он извинялся и шел дальше. Трудно было понять, как мент собирается определить машину, ведь многие протекторы выглядят одинаково. Но на его цели была отметина: небольшой, но заметный порез на резине.

Инспекция, наконец, уехала. И Николай опять пошел в больницу. Выяснилось, что, в отличие от других, постоянный медбрат Барсукова уже несколько месяцов не работает после инфаркта, и у него все время кто-то на подмене. А в день гибели таджика там вообще работал практикант, который закончил положенный срок практики и уехал в родной город.

Николай хотел уже плюнуть на все. Но… он был упрямцем. И стал разыскивать практиканта.

Наконец, по милицейским каналам он выяснил его адрес и телефон в другом городе. Но тот не отвечал на звонки. Оказывается, он был у родителей в деревне, куда еще не дотягивался телефон.