Прощение

— Нет, не зови меня больше отцом, Адриан, — тяжело вздохнув, сказал Даррен. — Знаю, тебе трудно будет, но это в первое время, а потом ты привыкнешь. Я помню Джеральда, как он страдал, как плакал, словно дитя, когда его разлучили с Алиссией. Я всегда буду любить тебя, как родного сына, для меня ты навсегда им и останешься. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Но… правда всегда лучше лжи, Адриаша, потому что она правда. А в данном случае правда заключается в том, что Джеральд — твой отец. Прости его. Он тоже страдал. Он ревновал, ненавидел меня, думая, что я не только отнял у него любовь любимой женщины, но ещё и тебя. Ты меня не предашь, если будешь звать своего настоящего папу папой. Это я тебя предам, если стану обижаться. А я и не обижаюсь. Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Я буду тебя видеть, никто тебя у меня на веки не отнимает. Я тебе дядей буду! Ну же! Выше нос!

Но Даррен говорил это и для того, чтобы успокоить и себя тоже. Губы Адриана вздрогнули, он едва ль не заплакал, но, взяв себя в руки, сказал:

— Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. Я этого никогда не забуду.

А сердце его болело, а в глазах стояли слёзы. Тот, кого бедняжка считал папой, ему не отец, и сейчас просит звать родного отцом. Про себя Адриан называл Джеральда либо отцом, либо сэром, а Даррена папой. Но теперь… теперь всё будет по-другому, а бывший невольник к этому не готов.

— Ангел мой…! Ну, как я мог иначе поступить?

— Ангел… — улыбнулся Адриан. — Меня так дедушка и сэр Чарльз зовут.

— Ну, и правильно! Знаю, трудно тебе, наверное… Так быстро всё поменялось. Ты не причинишь мне боль, если назовёшь настоящего отца отцом, а меня — дядей Дарреном. И мама этого бы хотела.

— А ты её любил?

— Любил, но как сестру. Она была мне, как сестрёнка. Я всегда покрывал её проказы. А как женщину всю жизнь я любил только одну, другую. И теперь не знаю, как благодарить Господа за это чудо, за Его милость… Если я был удостоен этого, значит, всё мы правильно делаем… — Даррен поймал его удивлённый взгляд и, немного смущаясь, пояснил. — Я о Фелиции говорю.

Адриан просиял.

— Поздравляю вас от всего сердца! Ты даже представить себе не можешь, как я счастлив!

И он обнял его.

— Так что теперь я тебе полноправный дядя!

В этот момент кто-то робко постучался в дверь, а потом в кабинет вошла Фелиция. Они с Дарреном так заранее договорились, ведь встреча с Адрианом могла стать очень волнительной. Ему хотелось, чтобы любимая была рядом. Леди подошла к ним и, улыбнувшись, обняла по очереди обоих.

Так отец стал дядей. Так тайна стала явью, и всё встало на свои места. Даррен считал, что это единственное правильное решение, хотя на самом деле не хотел этого, в глубине души желая, чтобы приёмный сын, который теперь стал ему племянником, звал его так, как звал все эти годы, папой. Но мужчина понимал, что сейчас открылась правда, и родной отец должен занять своё место… Но вот хочет ли этого Адриан? Неважно. Он привыкнет, а правда всегда лучше лжи…

Филипп и Мэрбл прогуливались по саду.

Девушка улыбнулась, сказав, что так непривычно, что в декабре цветут розы. Молодой человек согласился. У них ведь на севере уже лежит снег.

— Здесь такие красивые цветы! Дома я таких не видела!

— Не могу согласиться! Дома у нас самый красивый цветок на свете есть. Это ты.

— Спасибо большое, — Мэрбл смущённо улыбнулась и покраснела.

— Разве за правду благодарят?

— Спасибо тебе, Фил. Ты так добр ко мне.

Они дошли до фонтана, вокруг которого цвели розовые кусты. Девушка подошла ближе и подставила руку брызгам.

— Как красиво… — прошептала она.

Фил смотрел на неё и улыбался. Он не мог поверить, что рядом с ним такая девушка. Молодой человек взял её за руку.

— Мэрбл, я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. И уже давно. С самого первого дня, как увидела тебя.

Филипп встал перед ней на одно колено.

— Ты согласна стать моей женой?

— Да… Да!

Он встал, и она обняла его.

— Боже, как я благодарен Тебе, — не веря услышанному, шептал Фил. — Я женюсь на самой прекрасной девушке на свете!

Но вряд ли это понравится его маме…

После Рождества прошло несколько дней. Констанция переехала в дом Филиппа, куда так же из гостиницы уехали Фелиция и Даррен. Она не хотела этого делать, потому что у них гостили Эви и Марти, а они были ее родственниками, а ни мужа, но племянник сказал, что дом у него большой, места хватит всем, и пусть ее кузина с супругом перебираются вместе с ней. Разумеется, Геральдина тоже там не осталась. Мистер Томас, который не знал причину ухода жены от его хозяина, был просто в шоке. В шок пришли и все остальные.

Настал тот самый волнительный и для кого-то страшный день, когда Адриан должен был прийти в суд. С самого утра он был на нервах. Эта встреча… Что она принесет? Скоро, совсем скоро, все кончится. Но как? Фил вызвался пойти с братом, не желая оставлять его в такой сложный момент. Но на это заседание собрались все, кто имел какое-то отношение к делу.

Адриан по законам своей страны являлся несовершеннолетним. Суд был в шоке. Все темы заседания были тайными. Никто в городе не знал об этой истории. Все участвующие давали клятву неразглашения. Все в суде прониклись глубокой симпатией к Адриану и сочувствовали ему, все до одного. Не нашлось бы ни одного человека, который был бы против сэра Гарольда. Все, начиная с судьи Августина, кончая уборщицей Долорес, были на стороне потерпевших. Для Джеральда еле нашли адвокатов, все отказывались «защищать этого подонка», еле-еле уговорили трех, и те сказали, что делают это, потому что так надо, чтобы вообще суд над «скотиной» состоялся побыстрее, а душой они с Гарольдом. Обвиняемый же не стал вызывать своих адвокатов из другого города, так как стеснялся сказать им, за что на него подали в суд.

После Рождества прошло несколько дней. Констанция переехала в дом Филиппа, куда так же из гостиницы уехали Фелиция и Даррен. Супруга Джеральда не хотела этого делать, потому что у них гостили Эви и Марти, а они являлись её родственниками, а ни мужа, но племянник сказал, что дом у него большой, места хватит всем, и пусть её кузина с супругом перебираются вместе с ней. Разумеется, Геральдина тоже там не осталась. Мистер Томас, который не знал причину ухода жена от его хозяина, был просто в шоке. В шок пришли и все остальные.

Настал тот самый волнительный и для кого-то страшный день, когда Адриан должен был прийти в суд. С самого утра он был на нервах. Эта встреча… Что она принесёт? Скоро, совсем скоро, всё закончится. Но как? Фил вызвался пойти с братом, не желая оставлять в такой сложный момент. И на это заседание собрались все, кто имел какое-то отношение к делу.

Адриан по законам своей страны являлся несовершеннолетним. Суд был в шоке. Все темы заседания были тайными. Никто в городе не знал об этой истории. Участвующие давали клятву неразглашения. Все в суде прониклись глубокой симпатией к Адриану и сочувствовали ему, все до одного. Не нашлось бы ни одного человека, который был бы против сэра Гарольда. Все, начиная с судьи Августина, кончая уборщицей Долорес, были на стороне потерпевших. Для Джеральда еле нашли адвокатов, все отказывались «защищать этого подонка», еле-еле уговорили трёх, и те сказали, что делают это, потому что так надо, чтобы вообще суд над «скотиной» состоялся побыстрее, а душой они с Гарольдом. Обвиняемый же не стал вызывать своих адвокатов из другого города, так как стеснялся сказать им, за что на него подали в суд.

Джеральд прибыл на заседание к назначенному времени. Адвокаты ждали его у дверей. К ним вышел судья Августин.

— Сэр Джеральд, — обратился он к подсудимому, — предупреждаем вас, что вам запрещено приближаться к сэру Адриану меньше, чем на пять метров.

— Пять? — изумился тот.

— Да, именно на пять. А также прикасаться к нему и заговаривать с ним. Даже смотреть не смейте! Его присутствие очень важно для суда, но это крайняя мера. Мы не хотели сначала приглашать милорда, но были вынуждены в интересах следствия. Вы всё поняли?