Прошлое

'Всерьез ли он про наказание?

Время показало, что всерьез.

Еще сутки полета, все это время я едва ли пару раз мельком увидела метха, заскочившего в свою каюту, пролетели в раздумьях. С одной стороны я испытывала некое облегчение — сейчас лишь мы вдвоем были на этом звездолете, но надолго ли это?..

— Дейнари! — Рык моего хозяина заставил мгновенно пробудиться. — Сейчас сядем на небольшую планету. Там я планирую покинуть корабль. Ты пойдешь со мной.

'Покинуть!?' — Я вскочила мгновенно: вечность в четырех стенах прервется? Как же я мечтала все эти годы оказаться снаружи. В этот миг я едва ли не благодарность испытала к метху за эту новость.

Но… Я испуганно оглянулась.

— А одежда?

Спросила тихо, опустив взгляд. За это время, одичав, и растеряв все силы, уже безразлично относилась к собственной наготе и внешнему виду. Единственное, что было доступно мне, чтобы укрывать свое тело сейчас, это подстилка, на которой я и спала.

Кирен недоуменно уставился на меня. Кажется, он тоже воспринимал как данность мой обнаженный вид, и не подумал о такой мелочи. Впрочем, это зависит от того, куда сядет звездолет. Если там тепло и безлюдно… С него станется отправить меня наружу так!

Но бросив осторожный взгляд на метха, поняла, что не безлюдно — он недовольно хмурился. Впрочем, мысль, как и раньше, предложить мне набор грубой мешковатой нательной метхской одежды, его почему-то не посетила.

— Жди! — Повелительно приказал он мне, словно у меня еще были варианты. — Среди добычи много всего, я поищу. Ты действительно не можешь идти так, это меня опозорит.

И Кирен покинул каюту. Вопреки моим надеждам, ничего достойного он мне не принес. Ничего, хоть отдаленно похожего на штаны или платье. Всего лишь полотнище ткани или широкая накидка, в которую… меня закрутили, укрыв с головы до пят!

— Помалкивай! — Высокомерно приказал он мне. — Не хватало, чтобы кто-то понял, что я прибыл с… самкой. И хвостом не шевели! Дернешь им — отрублю сегодня же.

С невообразимым разочарованием осознав, что выбравшись наружу, ничего не увижу, я пыталась понять, как идти — плотная коричневая ткань была непроницаема для взгляда. А еще и хвостом нельзя балансировать в пространстве. Когда к шее привязали веревку…

Так мы и шли: метх и позади я, понукаемая вперед легкими рывками. Обуви он мне не дал, поэтому на ступнях появились ранки еще пока мы шли по коридору звездолета, изобилующего множеством металлических зазубрин на полу. Теперь я знала причину такого 'качества' внутренней отделки — метхи и не подозревали, что после создания, корабль обычно подвергается ручной доработке изнутри. (1bd23)

— Стой! — Шикнул мне Кирен.

Я услышала характерный звук нажимаемых кнопок, затем скрежет, поздно сообразив, что это открывается один из наружных шлюзов, меня дернули вперед, когда…

Рефлекторно вздохнув, пошатнулась. Чувство страха пронзило сознание — тело раньше разума осознало истину: воздух стал губителен для меня. Удушье нахлынуло жуткой болью, в груди словно вспыхнул огонь. Рухнув, забыв обо всех угрозах, я захрипела, силясь вдохнуть. Хвост метался в конвульсивных движениях, руки словно ловили желанный воздух.

Глава 13

Кирен

Сомнения всегда были мне чужды. Отсюда и бесстрашие. Большинству из нас нечего терять — жизнь простого воина мало ценится у нашего народа. Женщины моей расы и множество пленниц ежегодно обеспечивают более чем солидный численный прирост, рожая новых воинов до самой смерти. Которые, в свою очередь погибнут молодыми, успев завоевать свои первые трофеи и оставить потомство.

Мало кто из нас мог похвастаться тем, что возвысился, обеспечив себя до старости. Нет! Каждый знает: чтобы иметь возможность жить здесь и сейчас, надо воевать. Завоевывать… Это позволит иметь скудное пропитание сейчас. А дальше? Философия воина в одном: будущего нет, твой долг — погибнуть, сражаясь.

Поэтому никогда метхи не считаются с потерями — наше выживание, это вопрос нашей силы. Мы побеждаем всегда, любой ценой. Даже верпанов, элементарно задавив их численностью. Побеждаем тогда, когда их парализующих сил не хватает, чтобы сдержать бесчисленный рой моих братьев.

Нет более многочисленной расы, чем метхи. И это замкнутый круг. Планета давно не способна прокормить нас. Боги не научили нас жить иначе. Перенимать презренные устои других рас, обрабатывать землю, чтобы добыть еду? Никогда! Это недостойно расы воинов.

Мы верно следуем обрядам, но получаем все меньше ресурсов для жизни. Чтобы захватывать их извне, нужна численность. Но даже Знание, дарованное нам беловолосыми Богами, не спасает — условия жизни воинов поколение за поколением становятся все труднее.

Конечно, это не относится к Знающим… Как минимум к тем, кто следует обрядам и обеспечивает необходимым.

'Но и среди нас есть неудачники — те, кто перестал справляться'

Я знал таких лично, они были близки с моими отцами. Эти двое, рожденные не в моей зоне (так Боги называли территории, что давали ресурсы для жизни), часто бывали у нас. Считая себя обреченными на довольство, они не тренировались: зачем воинское искусство тем, кто всегда будет обеспечен, не рискуя жизнью? Но однажды что-то случилось… снова и снова эти Знающие проходили обряд, но… Знание не давало привычного результата.

В той зоне тоже рождались звездолеты. И она быстро стала мертвой — воины со своими самками перекочевали на другие территории, где можно было пробиться в команду. А двое Знающих? Они погибли от голода. Что поразило меня в детстве — отцы отвернулись от них, отказав в помощи. Именно тогда я решил, что путь воина и мой тоже.

На всякий случай…

Врожденная осторожность? Инстинкт самосохранения? Что-то в глубине меня подтолкнуло к этому решению, когда я увидел жалкие, сжавшиеся в отчаянии холодные тела когда-то близких нам метхов.

Страх?.. Нет, это не мог быть страх, ведь он незнаком нашей расе. Не зрелище смерти отвернуло меня — у нас это норма жизни, мы рождаемся, чтобы умереть. Но факт всеобщего безразличия — вот что поразило меня до глубины души. И пусть признаться в этом я не мог, но пронес это чувство через всю жизнь: упав, не подняться — затопчут толпы тех, кто идет следом. Не заметив!

У нас нет семей, мы презираем слабость, которую другие называют родственной приязнью. Большинство детей, в раннем детстве лишившись родителей, прибивается к какой-то группе воинов, довольствуясь объедками, с начала жизни постигая суровую реальность нашего мира. Мальчики учатся у воинов, девочкам кидают еду, ожидая, когда они созреют. Очень многие умирают, но еще больше рождается.

Конечно, это не относится к детям Знающих. Они едва ли не священны, ведь это носители Знания, которые получат его от своих отцов. В этом мне повезло.

И, наверное, это все же был страх… себе можно признаться? Он предопределил мою жизнь, тайная слабость повернула мою судьбу. Боязнь остаться одному… Совсем.

Не было смысла Знающему, владеющему определенным обрядом, учиться другому. Зачем? Метхское процветание — возможность есть досыта, получать свою часть трофеев, не воюя, иметь личное жилье, а не ютиться в бесконечных подземных шахтах, оставленных нам Богами — обеспечит и одно Знание.