Прошу прощения... и тортик

Она неуверенно кивнула головой и направилась неспешном шагом вдоль аллеи, прижимая к груди букет с цветами. Казалось бы – Пионы, сейчас самый сезон этих цветов и они радуют взгляд обывателей в каждом саду, но нет, малышка прижимала к себе букетик так, будто они были величайшей ценностью в жизни.

Если изначально разговор не особо клеился, от чего Алена непроизвольно хмурила носик, то спустя минут двадцать она раскрылась, перестала замыкаться в себе и с удовольствием отвечала на мои вопросы.

– Так. Мне все понятно. – Заключил я, когда солнце начало клониться к закату. – С программой по геометрии тебе помощь не особо нужна, а вот алгебра… Если десятый класс ты еще хоть как-то вытягиваешь, то с одиннадцатым у нас определенные трудности. – Мы подошли к киоску с мороженным и дождавшись когда девушка определиться, я протянул наличность, забирая два разноцветных рожка. – С функциями и графиками ты более менее разбираешься, - продолжил я – Но нехватка знаний по решению задач по математическому анализу отбрасывает нас назад, тоже самое и с уравнениями и неравенствами.

– И как же быть? – Спросила она, слизывая сладкую каплю с рожка, а я невольно сглотнул.

– Наверстывать. – Я качнул головой, отгоняя видение.

– Ты сможешь мне помочь? – спросила она с затаенной надеждой.

– Для этого я здесь, только, боюсь что следующее наше свидание будет менее романтичное. – Перед глазами все еще стоял вид Алены, аккуратно облизывающей рожок. – Если тебе реально нужна помощь, то я готов постараться, только тогда и тебе придется пахать для достижения результата. Поэтому, как бы не прискорбно мне было это говорить, но я вынужден тебе сообщить… - она напряглась – Что видеться нам с тобой придется очень и очень часто. Возможно каждый день. Все-таки мои услуги не бесплатны.

Она рассмеялась, а я, как наяву, увидел как уходит из ее тела напряжение.

– Я согласна. Только… - она замялась, а я прекрасно понял что она хочет мне сказать. – Я никогда…

– Я думаю со всеми никогда мы с тобой разберемся позднее. – Она выдохнула и кивнула головой. – Я думаю, пришло самое время, проводить тебя домой.

До частного сектора, в котором мы жили, добирались окольными путями. Я решил показать девушке самые красивые места родного для меня места, таким, каким его знаю я.

– Мне нравится архитектура, даже не так – она меня завораживает. – С жаром воскликнула девушка. – Прямые, идеальные линии. Каждая деталь продуманная до мелочей. Да – это моя мечта.

– И ты уверенна, что сможешь всю жизнь рисовать?

– Не знаю. – Она беспечно пожала плечами, как может только необременённый никакими проблемами человек. – Но пока что – это моя мечта. Я всю жизнь рисую, но настоящее удовольствие получаю от вычерчивания идеально ровных линий, от острых углов. Мне нравится смотреть на дома в перспективе.

– Может тогда все же стоит подумать на счет дизайнерского? – она отмахнулась от меня рукой и, вцепившись мне в локоть руками, продолжила:

– Нет, дизайнерский – слишком просто. К примеру: ты знал, что в нашей школе, лестница ведущая на четвертый этаж изначально неправильно спроектирована, но никто не обратил внимания на эту оплошность. Там ступеньки на один сантиметр выше, чем во всей остальной школе и эта лестница является самым травмоопасным местом во всей школе.

– Подожди. – Перебил я ее. – Но ведь наша школа типовая. Их, по всему городу, в СССР строили по одному и тому же проекту, так что там не могло быть никаких изменений.

– Ты не прав! – Мне нравился с жар, с которым она бросалась отстаивать свою точку зрения. – Наша школа несколько отличается от остальных. Стенку, со стороны трамвайного депо сделали несколько толще, чтобы шум не мешал, из-за этих пары сантиметров, потраченных на утолщение стены, сместился и весь проект, поэтому в южном крыле ступеньки несколько круче чем в других школах, построенных по тому же проекту, а тут еще пришлось поднимать саму лестницу – и вот результат.

Я сокрушенно покачал головой, даже не думая о такой возможности.

– Можно я спрошу? – Мы прошли небольшое озеро, рядом с которым, опустив свои ветви в воду, стояли плакучие ивы. – Откуда ты все это знаешь? Я про алгебру и геометрию?

– У меня папа был профессором на кафедре информационных технологий, так что с математикой я с самого детства. – Она чуть сильнее сжала мой локоток.

– И ты занимался самостоятельно, пока учился в училище?

– Можно и так сказать.

Она завороженно смотрела на озеро, возможно даже не услышав моего ответа, потому что ее взгляд был устремлен вдаль. Мое любимое место. Я знал, что ей обязательно понравиться, особенно сейчас, на закате.

В озере отражался алый закат, ивы, как невинные девы, стояли опустив свои косы в воду, а за озером вид открывался на яблоневый сад в самом цвету. Белые цветочки покрывающие деревья, казались невесомым одеялом, накрывшим окружающее пространство и не видно ему было ни конца ни края. Я сверил часы, убеждаясь, что сейчас самое время, когда раздалось лошадиное ржание. Раньше здесь было большое стадо лошадей, конюшни, где свободно могли обучаться и взрослые и дети, но эпоха прошла, сменились владельцы, которые не смогли продолжать ухаживать за целым табуном. Кого-то продали, какого-то зарезали, оставив для себя только самых лучших. Белоснежный конь выбежал из-за дерева и остановился по другую сторону зеркального полотна озера не решаясь подойти ближе, боясь нашего присутствия. Вслед за ним выбежали еще трое, уже не белоснежные, но все равно красивых мастей животные, а вот самки предпочитали оставаться вдалеке, окружая жеребят.

– Пойдем, они нас бояться. – Я потянул Алену за руку, она, как завороженная, продолжала наблюдать за животными, которых редко встретишь в городе не на арене цирка.

– Почему я не знала об этом месте? – Спросила она, когда пелена перед глазами чуть-чуть рассеялась.

– Ну потому что это место не особо пользуется популярностью. Этот пруд вообще называют Цыганским. По малолетству слушали множество страшных историй про него, но… никто не знает, где правда, а где вымысел. А про лошадей – они здесь бывают крайне редко – конюшни находятся с другой стороны озера. Летом и осенью они гуляют по своей территории, но весной хозяева отпускают их дальше.

– Это прекрасно. – Она смотрела на меня своими голубыми глазами, а я, не придумав ничего лучше, наклонился и нежно поцеловал ее в губы, давая возможность отстраниться, но она неуверенно положила мне руки на плечи и сама начала целовать.

Отстранившись, она покраснела и опустила голову, но я не позволил ей уходить в свои мысли, приподнимая подбородок и вновь приникая к губам. Когда перестало хватать дыхания, я отстранился, переплетая наши пальцы.

– Теперь тебя точно надо проводить домой.