Просто будь рядом
Шрифт:
Ева прошла к себе, но кота, к ее удивлению, в кабинете не оказалось.
«Наверно, дуется на меня», — решила она и, пожав плечами, направилась к своей доске, но вдруг заметила, что Галахад выглядывает из-под кресла.
— А, толстая морда, вот ты где, — улыбнулась было Ева, но кот внезапно оскалил зубы и зашипел.
Это был уже второй раз, когда Галахад спас ей жизнь.
Ева крутанулась на месте, выбросила перед собой руку. Нож скользнул вдоль предплечья, оставляя за собой неглубокую дорожку, но прошел мимо ее незащищенной спины. Проведя блок, Ева с размаху ударила и, пока Макквин уворачивался,
И вспомнила, как бросила его вместе с пиджаком на кровать.
Макквин сделал новый выпад, лезвие со свистом рассекло воздух. Ева отскочила назад и умудрилась пнуть его руку, правда, без достаточного замаха, чтобы выбить оружие.
Уворачиваясь от следующего удара, она подумала о запасном шокере. В кобуре на лодыжке все еще было ее запасное оружие, но возможности дотянуться до него не было.
«Он сдает, — промелькнуло у нее в голове, — надо поднажать».
— Тебе конец, Айзек, — сказала она, принимая боевую стойку. — Отсюда тебе не выбраться.
— Но пробраться-то сюда мне удалось, не так ли? Сегодня удача на моей стороне. Какая досада, что Рорк не с тобой. Но я подожду. Возможно, я тебя даже не убью — сразу. Дам тебе посмотреть, как я его режу. Начну с маленьких кусочков.
— Он тебя на куски порвет, ты даже не представляешь, с кем связался. — Ева снова увернулась от удара, с разворота пнула его каблуком в живот.
— Я тебя как решето продырявлю.
Ева толкнула в его сторону кресло и словно бы заново очутилась в комнате, где впервые сразилась с ним двенадцать лет назад. Но на этот раз она была уже не желторотым новичком. Она была умнее, сильнее. Надо было лишь не подпускать его близко и суметь дотянуться до оружия.
— У тебя у самого теперь вместо мозгов и самообладания сплошные дыры. Тебе надо было рвать когти, жить припеваючи на припасенные деньги. Теперь уже поздно, тебя засадят обратно на нары, и на этот раз никаких тайных счетов у тебя не осталось. Какой же ты оказался идиот, мать твою.
Макквин бросился на нее с потемневшим от злости лицом. Ева перемахнула через кресло-кровать, и клинок обрушился на его спинку, оставив на ней огромный разрез. Воспользовавшись инерцией, Ева потянулась к лодыжке, чтобы достать запасной шокер, попыталась, удержав равновесие, распрямиться обратно.
Шокер с ножом со стуком покатились, выпав из их рук, потому что Макквин таранным ударом врезался в нее всем своим весом, повалив и придавив к полу, так что Ева не успела вытащить из-под себя руку. Что-то щелкнуло, но сам звук и пронзившая ее боль отразились у нее в воображении как хруст ломающейся кости.
И внезапно комнату вокруг нее словно бы залило грязно-красным светом.
Рорк воспользовался задержкой в пробке, чтобы проверить кое-какие теории о перемещениях Макквина. Они взломали большинство его кодов — на второй квартире он уже не стал столь же дотошно шифровать и блокировать всю свою электронику.
«Решил, тебе там уже ничего не угрожает, — подумал Рорк. — Что ты неуязвим. Вот тебе неприятный сюрприз».
Но все равно ничего из того, что они добыли, не помогало им определить его местоположение. Зато от обилия собранной Макквином информации о Еве Рорку сделалось совсем не по себе. Такая маниакальная озабоченность не проходит. Именно из-за этой озабоченности он изменил собственным принципам, переступил через здравый смысл, загнал себя в лабиринт хитроумных планов.
Он не захочет сдаться. И, скорее всего, просто
не сможет.Все его звонки ей, даже тот мемокуб — все это было настолько личным, настолько бессмысленным.
«Ведет себя почти как отвергнутый мужчина», — подумал Рорк и, устав стоять в пробке, начал маневрировать, выискивая путь покороче.
«И этот его последний звонок», — думал он, поворачивая к отелю.
Тот последний полный ненависти звонок: копы от него всего в квартале, все его мысли должны были быть о том, как скрыться. Звонить Еве было полным сумасшествием, глупее не придумаешь. Главное всегда — спасти собственную шкуру, кому как не Макквину было это знать. Хочешь поддразнить противника — Рорк никогда не понимал, какой от этого прок, — дразни с безопасного расстояния. Но рисковать звонить ей, когда знаешь, что копы всего в квартале от тебя, что звонок пройдет через их оборудование, что они переключат на нее и смогут отследить, откуда идет сигнал. Это…
Внезапная мысль поразила его, словно удар в сердце. Звонок прошел через их оборудование — тогда, когда Ева говорила с Макквином из их номера — Риккио переключил звонок на нее. Сигнал можно было отследить.
Рорк выпрыгнул из машины, даже не доехав до входа в отель, на бегу выхватил телефон. Набрал ее номер и попал на автоответчик.
— Сэр! — крикнул вслед ему швейцар. — Ваша машина…
— Вызывайте полицию, — приказал Рорк, добежав до поста охраны рядом с лифтами. — Лейтенанта Риккио. Немедленно! И группу быстрого реагирования в мой номер, в полной боевой готовности. Быстро, дьявол вас всех подери!
Вскочив в лифт, он вытащил из потайной кобуры за поясом шокер.
Вместо молитвы Рорк снова и снова повторял про себя одно-единственное слово.
Ева.
Ева закричала. Боль была настолько сильной, настолько всепоглощающей. Он ударил ее, еще и еще, и навалился на нее, прижав всем телом. Там, где, знала, он хочет ворваться в нее, терзая, раздирая на части. Опять.
И на этот раз он ее убьет. Она поняла это по его глазам.
Глазам ее отца.
— Вот так, вот так, кричи. Никто тебя не услышит. Кричи, пока я тебя трахаю. Вот так, вот так, — он разодрал ее одежду. — Сначала я тебя трахну, а потом убью. Ну и кому из нас на этот раз повезло, а, сучка? Кому повезло?
— Пожалуйста, не надо! Мне больно!
— Давай, умоляй меня, — тяжело дыша от возбуждения, сказал он. — Плачь, как маленькая девочка. Как плохая девочка.
— Я буду хорошей девочкой! Не надо, пожалуйста, не надо!
Он снова ударил ее, и в глазах у нее все поплыло. Озверев от боли и ужаса, она вцепилась в него голыми руками, изо всей силы впилась ногтями ему в лицо. Он заорал и отпрянул.
В ее воображении ей показалось, что он вошел в нее, в реальности он схватил ее за шею и стал душить.
Свободной рукой Ева в отчаянии принялась беспомощно колотить по полу — и нащупала рукоять.
Она обрушила нож на него и почувствовала, как теплой струей брызнула на нее его кровь. Задыхаясь, кашляя и давясь, она снова и снова била ножом.
Освободившись, каким-то чудом освободившись, она поднялась и села. Одна ее, раненная, рука беспомощно болталась, вторая, сжимавшая нож, была занесена над ним.
— Ева!
Сердце Рорка остановилось. После он думал, что на какое-то мгновение от невыносимой радости — она жива — и невыносимого ужаса от того, что он увидел, ворвавшись в комнату, сердце его просто остановилось.