Просто друзья

Он неловко поднялся, встал по стойке «смирно» между Фреей и столом. За воротом рубашки осталась белая льняная салфетка. Да, и это тоже — драгоценные салфетки Кэт, семейная реликвия.

Фрея и Майкл, потрясенные, смотрели друг на друга. Фрея никак не могла понять, что он тут делает. Кэт упомянула о своей встрече с Майклом — их свела вместе работа. Но не станет же она приглашать коллегу домой! Должно быть, они ее обсуждали, как это унизительно! Затем взгляд Майкла скользнул куда-то за плечо Фреи, и выражение его лица изменилось. Фрея резко обернулась и увидела то же выражение на лице Кэт. Взгляд соучастников — неприкрытая, обнаженная близость! Фрея перебегала глазами от одного к другой. Фрея все поняла. Кэт и Майкл. Майкл и Кэт. Ее лучшая подруга и ее бывший любовник. Вместе.

Она попыталась изобразить смешок, но вместо смешка получился всхлип.

Кэт уже шла к ней, протянув руки.

— Дорогая, не расстраивайся. Позволь мне объяснить.

— Мы собирались рассказать тебе, как только ты вернешься из Англии, — добавил Майкл, сделав шаг вперед, чтобы встать рядом с Кэт.

— Дело в том, что вначале не о чем было рассказывать.

— Я встретился с Катериной только пару недель назад.

Катерина?

— Все произошло так быстро.

— Это сюрприз даже для нас.

Слово «нас» заставило Фрею почувствовать себя лишней.

— Я с ума сходила от чувства вины, — говорила Кэт, глядя на нее с мольбой. — Но это было выше моих сил. Такое случается. Пожалуйста, не расстраивайся. — Она потянула Фрею за руки, стараясь до нее достучаться. — Я не могу видеть, как ты страдаешь.

Фрея распрямилась, гордо вскинула голову:

— Почему я должна расстраиваться? Вы оба свободны. И меня совершенно не касается…

Кэт метнула в сторону Майкла полный отчаяния взгляд, Майкл беспомощно посмотрел на Кэт.

— Очень даже касается! Ты моя подруга. Я люблю тебя. Пожалуйста, не будь такой.

— Какой? — Фрея попыталась улыбнуться, но губы словно онемели. — Послушайте, у меня был длинный перелет, и я устала. И ваш ужин стынет.

— К черту ужин! Извини, Майкл. Останься и поговори с нами, Фрея, — умоляла Кэт.

— Может, в другой раз, ладно? — Фрея ретировалась, помахав на прощание. — Приятного вечера, — стараясь контролировать интонацию как можно тщательнее, произнесла она. Затем шмыгнула за шкаф. Потом послышались шаги и жалобно-виноватый вопль Кэт, но Фрея, зажав ладонью рот и схватив плащ, распахнула дверь и помчалась к лифту. Дверь в квартиру Кэт захлопнулась. За дверью слышался напряженный шепот — это спорили Кэт и Майкл.

Оказавшись на улице, Фрея вдруг остановилась посреди тротуара. Она не знала, что делать и куда идти. Она испытывала сильнейшее чувство потери. В голове ее роем возникали мучительные вопросы — о том, как часто Кэт и Майкл встречались, где и когда, сравнивал ли Майкл ее с Кэт и что Кэт ему о ней говорила. Она представила, как сейчас эта сладкая парочка ее обсуждает — словно родители трудного подростка. Она представила, сколько у них от нее может быть секретов.

«Только не говори Фрее».

Люди потоком огибали ее, задевали зонтиками и плечами, что-то кричали ей или тихо бормотали проклятия, а она неподвижно стояла на мокром тротуаре.

Фрея огляделась. Светофоры, машины, огни рекламы и люди, люди, потоки людей. Если Кэт ее бросит, она найдет другую подругу. Но она не спешила уходить. Вдруг перед глазами возникла очень четкая и пугающая картинка — как весь этот многотысячный поток все уходит, уходит, протекая мимо, редея и мельчая, пока она не остается совсем одна на этой поворотной точке. Или она вернется в свою молчаливую квартиру и запрется там — одна, в тишине и безопасности, или вернется к Кэт и Майклу и развеет тучу, которую нагнала на их счастье. Фрея поплотнее запахнула плащ — дождь усиливался. Так который путь выбрать?

Глава 32

Джек притормозил на ухабистой дороге, затем вовсе остановился и потянулся к листу бумаги, на котором нацарапал схему пути до загородного домика. За последний час он останавливался уже дважды: один раз, чтобы сменить колесо, второй — чтобы осторожно перенести на другое место загорающую на дороге черепаху, и сейчас третий — чтобы проверить, действительно ли он заблудился или ему просто показалось.

Естественно, он и раньше бывал в горах. У Мэдисонов был собственный курорт рядом с Ашвиллом, летняя игровая площадка для денежных каролинцев, Джек бывал там на каникулах, плавал на плоту со своим братом Лейном, покуда их дорогой папочка играл в гольф или устраивал вечеринки с коктейлями. Студентом он приезжал сюда с сокурсниками, чтобы покататься на лыжах зимой и побездельничать летом, послушать местные ансамбли, играющие кантри. Но с тех пор он ни разу не забирался так далеко на север и никогда не приезжал сюда в одиночестве. Эту часть его родного штата называли Затерянной провинцией, и теперь он понял почему.

Джек огляделся с некоторой опаской. Его начинали одолевать неприятные предчувствия. На поросшие лесом холмы упали голубоватые сумерки. Внизу, в долине, трава казалась гладкой и ровной, как бильярдный стол. Русло Нью-Ривер обозначалось зарослями густого кустарника и растущими рядком соснами. Здесь было красиво, но как-то очень пустынно. Уютные курортные городки остались позади. Несколько километров дорога все забиралась вверх и вверх, асфальт давно кончился. Он проезжал мимо апельсиновых садов и плантаций рождественских елок, мимо крохотных беленых церквушек и хуторов с большими красными амбарами и пасущимся скотом. Домики для туристов все не попадались, так что Джек уже сомневался, правильно ли он понял Лорен. Но мосты были уже сожжены: нью-йоркская квартира перешла в руки риэлтеров, все его пожитки отданы на хранение, за исключением тех, что он вез с собой в багажнике. Машину он взял напрокат в аэропорту Шарлотта и должен был вернуть, как только подыщет какой-нибудь старый рыдван, который был бы ему по средствам. Изучая карту, Джек пришел к выводу, что ехал правильно, какой бы малообещающей ни казалась местность. Джек поглубже натянул старую рыбацкую шляпу с широкими полями, чтобы солнце не било в глаза, и нажал на газ.

В Нью-Йорке ему потребовалось не более двенадцати часов, чтобы понять, что больше он там жить не сможет. Темп жизни в Манхэттене после сонного Корнуолла казался просто бешеным. Каждый стремглав мчался к своей цели, каждый — за исключением его самого. Да и Нью-Йорк теперь был ему не по карману — ни работы, ни денег. Но самое мучительное — это сознание того, что Фрея живет на том же острове, всего в паре миль от него, однако путь к ней заказан. Казалось, сам грязный манхэттенский воздух был пропитан ее к нему презрением, и это презрение разъедало мозг. Ленивый… испорченный дилетант.

Все, что ему надо, как он решил, это какая-нибудь конура, ничего роскошного — просто тихое место, где бы он мог засесть за компьютер и сосредоточиться на работе, вдали от соблазнов большого города и утомительной необходимости вести хозяйство. Его мачеха Лорен сейчас жила в Виргинии, в очень милом, уютном доме, из которого она каждый день выезжала на работу в качестве главы некой организации помощи трудным детям. Джеку пришло в голову, что комната для гостей могла бы оказаться самым лучшим для него местом, — вот он и позвонил ей, чтобы напроситься в постояльцы. К его немалой досаде, Лорен восприняла его блестящую идею без энтузиазма. Ее вопросы о внезапно возникшей отчаянной необходимости покинуть Нью-Йорк и посвятить себя работе показались ему весьма неприятными и въедливыми. Вот так всегда бывает с умными женщинами — нет чтобы воспринять то, что им говорят, как данность, обязательно надо доискиваться до причин, во всем они видят какой-то скрытый смысл.

— Только не говори мне, что ты наконец влюбился по-настоящему, — по-южному растягивая слова, сказала она. — Очень хочу на нее посмотреть.

— Не понимаю, о чем ты, — хмуро ответил Джек.

И все же Лорен не бросила его в беде. Утром следующего дня она позвонила ему с конкретным предложением. Ее подруга владела загородным домиком, передававшимся по наследству из поколения в поколение. В прошлом году его взломали бежавшие из тюрьмы преступники, и с тех пор никто там так и не показывался. В доме не было электричества, и подруга не знала, в каком именно состоянии находится ее собственность, однако Джеку разрешалось пожить там бесплатно при условии, что он приведет дом в пригодное для жизни состояние. Джек с энтузиазмом принял предложение, тут же представив себя в роли Торо наших дней — один на один с природой, живое воплощение грубого американского индивидуализма. В таких условиях воображение получит простор и работа над романом закипит.