Просто Он

Обнимаю ее, прижимая к груди голову, целую в висок, лоб, шею, губы…

— Малыш, прости! Прости! Я кретин, я веду себя как какой-то малолетка. Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Ничего, все нормально, пойдем вниз, нас ждут и это уже неприлично оставаться тут так долго.

— Нет, подожди! Мне плевать, прилично или не прилично, мы должны выяснить…

— Мы уже все выяснили. Не надо.

— Подожди, правда, я…Женя.

О, Господи, я чувствую, как она начинает дрожать и не по той, причине, к которой я привык. Она плачет.

— Женя? Ну, что ты, перестань, пожалуйста! Прости меня я… Я на самом деле не понял, что сделал не так, а то, что ты сказала… Я даже мысли не мог допустить, что ты сомневаешься в моих намерениях. Я давно принял решение и…

— А у меня спросить забыл! — Она всхлипывает, говорит невнятно.

— Я не забыл, я говорил тебе и…

— Ты говорил! Но я тебе не говорила, что выйду за тебя замуж!

— Что?

Глава 63. Он

Она пытается освободиться из моих объятий, но я не готов ее никуда отпускать.

— Женя, я не понимаю, что случилось?

— Алекс, правда, давай не будем сейчас ничего выяснять? Мне теперь надо умыться и…

— Погоди, ты мне отказываешь? Ты не хочешь быть моей женой?

Я слышу шум на лестнице, поворачиваю голову и вижу прекрасную в кавычках картинку. Моя мать и моя сестрица стоят, глядя, что называется «немым укором». Причем не на Женю, как должны бы были — это ведь она только что сказала «нет» их обожаемому сыну и брату! Конечно, они прожигают взглядами меня!

Женя охает и прижимается к моей спине, пряча лицо. Хоть одно радует, то, что она все-таки ищет защиты у меня.

— Извините, мы не рассчитывали, что у нас будут зрители.

— Леш, извини, мы не хотели, вас долго не было и… Ульяна занервничала, сейчас она там с папой и с нашей няней, но похоже она голодная.

— Да, извините, мне надо ее покормить, где я могу… ну, мне надо. — Женя говорит скороговоркой опустив лицо, я вижу, выражение мучительного стыда, ее щечки как алые маки.

— Даш, Женя грудью кормит, мы можем пойти в гостевую?

— Идите, Ульяну я принесу.

— Да, там еще в сумке памперсы и бутылочка.

Даша понимающе кивает:

— Я все найду.

— Алексей, уделишь мне минутку потом?

— Да, мам.

Я беру Женю за локоток и провожаю по коридору. Гостевая, где я всегда останавливаюсь полностью в нашем распоряжении. Закрываю дверь и прижимаю к себе Женю.

— Прости меня. Ты представить не можешь, как я мечтаю повернуть время вспять и сделать так, чтобы ты все забыла. Я хочу сделать тебе предложение так, как полагается, правда, в романтичной обстановке, ну, не знаю — свечи, шампанское, розы, красивая музыка, классика или… Классические рок-баллады, что ты предпочитаешь?

Она всхлипывает, молчит, вытирая глаза.

— Тушь потекла. Здесь есть ванная?

— Да, конечно, пойдем.

Я провожаю ее, а она закрывает дверь перед моим носом. И тут же заходит Даша с Лялькой на руках.

— Что случилось у вас? — сестра говорит шепотом опытного заговорщика.

— Я облажался, что… Хотел объявить при всех, что мы собрались пожениться.

— И? Это же круто!

— Угу, только предложение Жене я не сделал.

— И что?

— Не понимаешь? Правильно, вот и я такой же туповатый. Ну, тебе твой Ден делал предложение?

— Ну, как тебе сказать…

— Так и скажи!

— Я сама все сделала, сказала, что ЗАГСы работают по графику, и нам надо успеть подать заявление.

— Ничего себе, какая ты романтичная… Ну, и? Кольцо ему тоже ты дарила? На колено вставала?

— Зачем? Он сам. Потом.

— Ну, вот видишь, он все-таки это сделал. А я нет.

— Ну, у вас и времени ведь совсем мало прошло?

— Дарья, ты чего тормозишь? Я сегодня хотел при всех сказать, что будет свадьба! При чем тут время?

— И что дальше-то?

— Я не спросил Женю, хочет ли она стать моей женой.

— Ну и? Она же с тобой живет, и… надо думать очень часто и активно, тебе как не напишешь ты вечно занят!

— Да, Даша, ты правда тот еще романтик. Я говорил ей, что у меня серьезные намерения, но… Понимаешь, само предложение, вот это вот — будешь моей женой, я как надо не произнес.

— А как надо-то?

— Да хоть как уже. Проехали, давай Ляльку, бутылочку и дай мне самому разобраться. Еще и мать о чем-то поговорить хотела…

— Чувствую, ты так разберешься, как бы вы отсюда в разные стороны не разъехались.

— Нет уж, этого не будет. Иди.

Женя выходит только после того, как за Дарьей закрывается дверь.

Берет у меня Ульяну, садится в кресло, пытается высвободить грудь, но это ей не удается.

— Давай я подержу пока.

Молча отдает мне ребенка, снимает верх платья. Опять краснеет. Неужели стесняется меня?

— Жень…

Кладу Ляльку ей на грудь, она тут же смекает что к чему и начинает причмокивать. Это так здорово наблюдать, как женщина кормит малыша…

— Как красиво.

Она поднимает на меня глаза, я понимаю, почему великие художники всегда рисовали Мадонну с младенцем, это идеальная картина.

— Я люблю тебя, Жень.

— Я тоже тебя люблю. Прости за все, что я устроила.

— Глупенькая, это я должен извиниться. Повел себя как…

— Давай забудем.

— Мечтаю об этом.

— И… давай сегодня ничего не будем никому говорить, ладно?

В грудь змейкой вползает холодок. Я, конечно, понимаю, что не самый лучший вариант реально оповещать всех сегодня, но…

— Хорошо.

Я встаю, подхожу к окну. Надо срочно что-то придумать. Найти выход. Я вижу, что она закрывается от меня, что между нами словно встает какая-то преграда. Я не хочу никаких преград.

Ульяна накормлена, Женя ее переодевает и мы, в общем, готовы спуститься вниз, но…

— Женя, подожди.

Беру ее за руку, приглашая в свои объятия. Она идет, но, кажется, не очень охотно.

— Женя?

— Что?

— Я не знаю как все исправить сейчас. Но я готов сделать все, что ты скажешь.