Простые радости

Дасти еще раз восторженно пнул его ногой. Морщась от боли, Роман взглянул на своего друга и увидел, что его сонливое настроение как рукой сняло.

– Ты встретил женщину?

– Да. Убери свою лапу с моего живота.

– Женщину, у которой есть имя?

– Убеги ногу.

Медленным движением одна из птичек поднялась и опустилась на пол.

– Ты встретил бабу, у которой есть имя?

– У всех есть имя, Дасти.

– Но не такое, чтобы его запомнил Роман Уайлд. Роман потрогал рукой болевший от пинков живот и, оторвав спину от пола, сел.

– Тебя послушать, так я настоящий бабник.

– Подходящее слово. – Губы Дасти растянулись в широкой улыбке. – Я хочу сказать, раньше ты никогда не заезжал ко мне, чтобы попросить разрешения. Роман обхватил руками ноги.

– Ты можешь серьезно? Или я слишком многого требую?

– Не бери в голову. Какая-то юбка сделала штопор из твоей коряги, а потом помахала ручкой и исчезла вместе со своей бутылкой. Вот ты и решил, что влюбился в эту бутылку. Это пройдет. Много еще будет бутылок.

– Но уже другого урожая. Я запутался, Дасти. Запутался и завяз по уши. Мне не нравится, как я себя веду. Я вообще сам себе не нравлюсь… Черт. Я хочу, чтобы ты меня выслушал. А потом я хочу, чтобы ты поднапрягся и хорошенько пораскинул мозгами.

– Хочешь коктейль?

Роман покачал головой:

– Пей сам. В клуб пришла женщина по имени Феникс наниматься на работу массажисткой.

Дасти аккуратно налил дюйм виски на дно стакана и поднял его к свету.

– Похоже, она ищет работу в борделе.

– Нет. Она не такая. Черт возьми, Дасти, ты можешь меня выслушать? Просто выслушай и прибереги свои цветистые комментарии на потом.

Ответом Дасти был звук всасываемой жидкости. Он выпил виски одним глотком и вытер рот тыльной стороной скрюченной, в рябых пятнах, руки.

– Хорошо, – сказал Роман. – Спасибо. Здесь происходит одно из двух.

– Не считая того, что ты хочешь ее трахнуть?

—Дасти, – рявкнул Роман. – Прекрати.

– Как скажешь. – Мягкое кресло, в которое опустился Дасти, было покрыто желтым ситцем. – Феникс, говоришь? Что это за имя такое?

– Ее имя. Оно мне нравится. Что бы она здесь ни делала, она лжет.

– Просто прекрасно для романтических отношений. Роман поморщился:

– Возможно, ее подослали, чтобы выяснить, кто я на самом деле.

– Кому это надо?

Роман никогда не отличался терпением.

– Моим дорогим партнерам, кому же еще.

– По-моему, ты говорил, что они тебе поверили.

– Поверили. По крайней мере я так думаю. То есть думал.

– Ну так как же на самом деле?

– Фамилия Эйприл – Кларк.

Роман с удовлетворением наблюдал, как Дасти, вцепившись в подлокотники, вытянул спину по стойке «смирно».

– Как тебе удалось это выяснить? – прошептал он.

– Я пробрался в секретную комнату для наблюдений и слышал своими ушами, как Феникс произнесла имя Эйприл Кларк. Она говорила о ней между прочим, как будто не знает ее. Но она рассказала графине, что Эйприл уехала из квартиры, которую снимала, – теперь там живет Феникс. Эйприл Кларк снимала эту квартиру, потом уехала полтора года назад и больше не появлялась. Она должна была вернуться, но не вернулась. По-моему, это наша Эйприл.

Дасти нахмурился.

– А теперь у меня есть причина думать, что я нашел эту комнату не просто по счастливой случайности. А тот, кто был там до меня, возможно, «забыл» выключить аппаратуру. Но мне, привыкшему всегда всех подозревать, приходит в голову, не было ли все так и задумано – что я увижу, как сэр Джеффри выходит из комнаты, потом услышу, как Феникс упоминает имя Эйприл. В таком случае Феникс – которая по ходу дела сделала мне массаж, чтобы доказать свою компетентность – просто маленькая рыжеголовая притворщица, которую подослали мои партнеры, чтобы выяснить то, чего они обо мне не знают.

– Стоп! – Дасти поднял руку. – Они много чего о тебе не знают.

– Соображаешь. Но самое большее, что я им могу позволить, – это сомневаться в том, что им все обо мне известно.

– Я понял, ты к этой женщине неравнодушен. У него начали болеть виски.

– Я хотел бы быть к ней неравнодушным. Очень хотел бы, Дасти.

– Маленькая рыжеволосая притворщица – это, по-моему, не совсем то, на что ты мог бы польститься, разве что на юге.

– Я уверен, что она притворяется – иногда.

– Ничего не пойму. – Вытянув вперед бычью шею, Дасти подкрепился еще глотком виски. – Начни с самого начала – когда ты впервые встретил Феникс, рыжеволосую притворщицу. Извини, иногда притворщицу. Только, пожалуйста, не торопись. Ты же знаешь, я медленно соображаю.

– Да, знаю.

Роман подробно изложил все, что произошло за день и за ночь, час за часом, стараясь ничего не пропустить.

Когда Роман закончил свой рассказ, Дасти, не скрывая удивления, спросил:

– И тебя прельстила эта шлюха?

– Женщина, – поправил Роман. – Да. И она живет среди вещей, принадлежавших Эйприл. Я держал в руках «Алису в стране чудес». Она принадлежала Эйприл. Можешь себе представить мои чувства?

– О да. – Дасти поднял подбородок и посмотрел на Романа сверху вниз: – Наверное, божественное ощущение. Сплошной восторг, да?

Роман вскочил на ноги:

– А может, все обстоит иначе?

– Ну, расскажи.

– Это другое мое предположение. Я хочу, чтобы ты его обдумал. Возможно, Феникс занимается тем же, что и я. Возможно, она пытается напасть на след Эйприл. – На мгновение кровь застыла у него в жилах, а затем запульсировала, как прорвавшаяся плотина. – Да, точно, я в этом уверен. Она тоже ищет следы Эйприл.

– Держи! – Дасти налил новый стакан виски и сунул его Роману в руки. – Ты начал говорить с южным акцентом. Я узнаю мелодию любовной песенки.

Напиток обжег Роману внутренности, оттого слова Дасти не показались ему забавными.

– Я знаю, что говорю. Если бы ты ее видел, ты бы понял, что она не может быть одной из них. Она необыкновенная. Я таких огромных зеленых глаз никогда не видел. Честные, ясные, как зеленое стекло, глаза. Задумчивые. И она все время пытается строить из себя дурочку.