Простые слова

Любовь всегда сопровождается взаимной идеализацией, и семейные отношения, построенные лишь на ней, будут союзом не двух реальных людей, но фантомов, порожденных фантазией. При удачном стечении обстоятельств на смену романтической любви приходит более долговечное (хотя и менее острое) чувство к другому человеку, сопровождающееся готовностью мириться с его недостатками и выполнять свои обязательства по отношению к нему. Если отношения в семье не получат такого развития, она останется таковой только номинально, пока не распадется; эмоциональный ее фундамент не выдержит реальных нагрузок. Супруги станут искать утешение вне семейного круга, меняя партнеров в поисках новой любви.

По мере того, как подобного рода иллюзии укореняются в обществе, семейная ячейка становится все менее стабильной. Мечты вскоре рассеиваются, и на их место приходят другие, столь же эфемерные, или наступает явное безразличие. Инерция или что-либо ей подобное может сохранить семейные узы на какое-то время, но рано или поздно проблемы и стрессы, которые непременно появятся, постепенно приведут к развалу семьи. Примеры тому можно видеть в США, в России и по всей Европе — везде семьи рушатся под воздействием разного рода неблагоприятных факторов.

Бремя обязанностей не означает, что человек обречен на постоянные страдания в семье. Общение с родными может доставлять ему огромное наслаждение, радость и счастье, семейный очаг будет согревать его теплом любви. Однако это состояние является непременным следствием кропотливой подготовительной работы и правильного распределения приоритетов. Совместные обязательства — это основной элемент строительства семьи, та почва, на которой произрастают любовь, взаимопонимание и душевный покой. Чем глубже понимание того, что семья связана правилами и соглашениями, тем более прочной и стабильной она окажется. Люди, входящие в любую социальную группу (и семья не исключение), могут не соглашаться друг с другом во многом и даже во всем. Тем не менее, пока они придерживаются единых правил взаимоотношений внутри нее, она устоит.

Каждый из нас обладает способностью или даже склонностью затевать семейные ссоры. Некоторые даже жить без этого не могут, считая, очевидно, хороший скандал естественным и необходимым элементом существования. Ссоры часто напоминают дуэль шпажистов: ты пытаешься уколоть меня, я — тебя; ты говоришь плохое обо мне, я — о тебе. Оба спорщика, однако, знают при этом, что кровь не прольется и никто никого не убьет. Семейная ссора может принять неистовый характер, но в основе ее лежит понимание того, что семейный контракт все еще в силе. В каком-то смысле это проверка соглашения на прочность. Испытание далеко не всегда носит шутливый характер, иногда это делается совершенно всерьез, и все его участники переживают глубокую обиду. Если сестра ссорится с братом, то ее позиция при этом примерно такова: «Я сейчас влеплю ему пощечину, и он действительно этого заслуживает, но, если потребуется, я пожертвую жизнью, чтобы отвести грозящую ему опасность».

Если структура стабильна, то никакие размолвки и скандалы не разрушат ее. Когда же в ней появляются трещины, ссоры только расширяют их, что приводит к распаду семьи. Супруги уже не говорят: «Мы ссоримся, но все равно мы — одна семья». Вместо этого от них можно услышать: «Мы не согласны друг с другом и поэтому не можем больше быть вместе».

В последнее время стало модным понятие «семейные ценности». Что они из себя представляют? Речь идет о тех самых базовых соглашениях, которыми определяется персональное поведение и межличностное общение. В сущности, это те же самые ценности, только благодаря которым и может существовать любое общество, все ячейки которого основаны на соглашениях того или иного рода, открыто провозглашенных или подразумеваемых. Согласие дает возможность функционировать любым его структурам — от самых крупных и разветвленных до самой маленькой: семьи.

Предложенное определение понятия «семья» и слишком узко, и одновременно слишком широко: узко, потому что не оставляет в ней места для излишней сентиментальности; широко, потому что предполагает серьезное отношение к этому институту.

Любовь

Слово «любовь» употребляется в разных контекстах, несет в себе тысячи смысловых оттенков и охватывает широчайшую гамму эмоций — от физиологии до утонченной философской идеи. «Уж я-то знаю, что такое любовь», — думает каждый из нас, но именно потому, что слово это используется так часто и во многих значениях, оно стало расплывчатым, темным, обессмысленным. Оно обозначает эмоции широчайшего спектра, от низменных до самых высоких, и различной интенсивности: от склонности до всепоглощающей страсти. Любовь к Б-гу, любовь к родной стране, любовь к супругу, любовь к детям и любовь к копченой селедке — все это называется любовью, хотя совершенно ясно, что это не одно и то же чувство. Даже выражение «заниматься любовью» относится к акту, который зачастую не имеет никакого отношения к любви, да и к любому другому чувству тоже.

Слово «любовь» используют постоянно. Поэтому обсуждение данного вопроса следует начать с наиболее простого и общего определения термина.

Первый отличительный признак любви любого вида: о каком бы ее объекте ни шла речь, он должен волновать. Не может быть любви, если человек равнодушен. Настоящий антоним любви не ненависть, а безразличие, хотя эмоции любви и ненависти действительно противоположно направлены: в то время как любовь означает влечение к предмету, вызывающему это чувство, ненависть — бегство от него. Однако и то и другое начинается с возникновения личного отношения, когда человек задет за живое и в нем начинает развиваться эмоциональный процесс, положительный или отрицательный. Вот так и получается, что людей иногда обуревают смешанные чувства любви и ненависти. Во многих случаях эмоциональная вовлеченность обратима: страстная любовь может порой превращаться в не менее страстную ненависть. Так бывает, когда наступает разочарование в любви. Ревность — это еще один распространенный случай трансформации любви. Как говорится в «Песни песней»: «Всевластна, как смерть, любовь, жестока, как преисподняя, ревность» (8:6). Но это — улица с двусторонним движением: ненависть тоже может превратиться в любовь. В любом случае, эмоция возникает тогда, когда вы принимаете что-то близко к сердцу. С другой стороны, когда интерес пропадает, объект становится ничего не значащим, не вызывает ни ненависти, ни любви. Равнодушие убивает эмоции.

Заинтересованное внимание — основа любви, но само по себе оно еще не чувство. Интерес к чему-либо может перерасти во что-то другое, не обязательно в любовь — например, в уважение или восхищение (это часто происходит при общении с выдающимися людьми). В результате возникает определенная эмоциональная реакция, но она не имеет отношения к любви. С другой стороны, можно обратить внимание на что-то опасное или вредное: на пропасть у дороги или на тигра, встретившегося на пути. Реакцией будет страх и желание избежать опасности, но не ненависть.

Любовь начинается тогда, когда заинтересованность «перерастает» стадию объективной оценки и превращается в личную склонность, а объект — уже не просто вещь или человек, оцениваемые сами по себе, но предмет привязанности. Некоторые психологические и эмоциональные реакции можно наблюдать повсеместно. К их числу относятся внимание и интерес, без которых наше существование обессмысливается. А вот любовь существует на ином уровне — похоже, что это нечто такое, чему человек должен научиться. Младенец думает только о себе, поскольку не имеет точного представления о том, что такое внешний мир. По мере взросления он начинает осознавать, что есть и другие люди, — сначала как отражение своего собственного образа, а затем как самостоятельные фигуры. При виде существа, отличающегося от них самих, но все же чем-то похожего, они начинают завязывать с ним отношения; так возникает интерес к другому.

Способность любить может быть врожденной, но она не всегда находит должное развитие. Возможно, потребуется немало времени и опыта, пока это произойдет. Интерес и внимание могут превратиться в сочувствие (что буквально означает «испытывать чувство вместе с другим»). Сочувствие растет, эмоциональная заинтересованность становится все глубже и постепенно перерастает в любовь.

Следовательно, любовь — это чувство влечения к объекту, к любимому. Но это влечение не является однозначной, четко определенной эмоцией. В силу большого количества личностных особенностей, различий в объектах любви и многозначности самого термина существует множество типов отношений, которые люди называют любовью.

На этот счет есть еврейская народная притча, которая показывает, насколько расплывчато значение термина «любовь», и демонстрирует, какие проблемы часто возникают при употреблении фраз типа «я тебя люблю». Однажды рыбак поймал огромную щуку. Вытащив рыбу из воды и увидев, что она очень большая, он воскликнул: «Отлично, я отнесу ее пану — он любит щук!» Бедная рыба подумала про себя: «У меня еще есть надежда». Рыбак принес рыбу в помещичий дом, и гайдук спросил его: «Что там у тебя?» «Щука», — ответил тот. «Отлично, — сказал гайдук, — пан их любит». Рыба подумала, что все складывается не так уж плохо. Рыбак зашел в дом, и, хотя рыба уже едва дышала, она не оставляла надежду: ведь пан любит щук. Ее принесли на кухню, и все повара стали говорить о том, сколь сильна любовь пана к щукам. Когда рыба очутилась на столе, вошел сам пан и стал давать указания: «Отрежьте хвост, голову и разделайте ее так-то». На последнем издыхании рыба в отчаянии воскликнула: «Почему вы лгали? Вы же любите не рыбу, вы любите себя!»