Просвещенные

В период расцвета жизнь Сальвадора озарял незаурядный талант, интеллектуальная раскованность, склонность к иконоборчеству и стремление к безоговорочной честности в самые смутные времена. До самой смерти от него ждали, что он «вот-вот прогремит», — и превозмочь эти ожидания он так и не смог. «С детства, сколько я себя помню, мне говорили, что у меня дар, — писал он в своих мемуарах „Автоплагиатор“ [7] . — Всю оставшуюся жизнь я потратил на то, чтобы оправдать надежды — свои и чужие».

7

Crispin Salvador, Autoplagiarist (Manila: Passepartout Publishing, 1994).

Под давлением больших ожиданий и твердо намеренный прожить жизнь, достойную пера, Сальвадор сменил много ролей и пережил много приключений. Мемуары его так напоминали справочник «Кто есть кто на Олимпе искусства и политики», что читатели спрашивали, не художественное ли это произведение. «Я прожил почти все девять жизней», — писал Сальвадор. В своем творчестве он свободно черпал особый колорит каждой из этих жизней: детство отпрыска богатого филиппинского плантатора, сентиментальные воспоминания об учебе в Европе, средиземноморские вечера, проведенные в гусарских похождениях с Порфирио Рубиросой или за стаканчиком зивании с Лоренсом Дарреллом [8] , сенсационные репортажи, принесшие славу молодому репортеру, военная подготовка в коммунистическом партизанском отряде в джунглях Лусона [9] , ссора с семейством Маркос во время ужина в президентском дворце. Арт-группа «Пятеро смелых», которую Сальвадор основал вместе с несколькими влиятельными художниками, долгие годы господствовала на филиппинской сцене. Жестокие междоусобицы среди филиппинских литераторов и привели к тому, что о Сальвадоре стали ходить самые невероятные слухи. Несколько примеров: он оставил шрам на лице критика Марселя Авельянеды во время дуэли на опасных бритвах; сильно пьяный, он умудрился незаметно наблевать в кастрюлю с супом из морепродуктов на вечеринке у Джорджа Плимптона [10] в Ист-Хэмптоне; в Яддо [11] он голым танцевал танго при лунном свете с (партнеры меняются в зависимости от того, кто об этом рассказывает) Жермен Грир [12] , Вирджи Морено [13] или портняжным манекеном на колесиках; Сальвадору также приписывают личное оскорбление, нанесенное дирижеру Георгу Шолти [14] после концерта в Опера Гарнье (говорят, что, пожимая маэстро руку, он по-приятельски проронил: «Смазал слегка в начале Второй рахманиновской, с кем не бывает». Примечание.Мне так и не удалось найти документальных подтверждений, что Шолти давал Вторую Рахманинова в Гарнье).

8

*Порфирио Рубироса (1909–1965) — доминиканский дипломат и друг диктатора Рафаэля Трухильо, знаменитый своим женолюбием, эталон международного плейбоя.

Зивания — виноградная водка с острова Кипр.

Лоренс Даррелл (1912–1990) — видный британский писатель, старший брат зоолога Джеральда Даррелла, друг и многолетний корреспондент Генри Миллера, автор тетралогии «Александрийский квартет» (1957–1960), дилогии «Бунт Афродиты» (1968–1970), пенталогии «Авиньонский квинтет» (1974–1986).

9

*Лусон— самый крупный остров Филиппинского архипелага.

10

* Джордж Плимптон(1927–2003) — знаменитый американский журналист, редактор и спортсмен, друг Роберта Кеннеди; стоял у истоков журнала «The Paris Review».

11

* Яддо— своего рода колония для художников и писателей в Саратога-Спрингс, штат Нью-Йорк.

12

* Жермен Грир(р. 1939) — британская писательница-феминистка родом из Австралии, прославившаяся романом «Женщина-евнух» (1970).

13

* Вирджи Морено —Вирджиния Морено (р. 1925), филиппинская поэтесса.

14

* Георг Шолти(1912–1997) — британский дирижер венгерского происхождения.

Раннее творчество Сальвадора — и с этим мало кто спорит — отличается удивительной нравственной мощью. По возвращении из Европы в 1963 году он стал завоевывать популярность репортажами из жизни беднейших слоев, публикуя материалы, в корне расходившиеся с философией его отца, считавшего, что политическое приспособленчество есть наивысшее благо для общества. В 1968-м Сальвадор заявил о своих притязаниях на место в мировой литературе, выпустив дебютный роман Lupang Pula(«Красная земля») [15] . Книга, главный герой которой — волевой фермер по имени Мануэль Самсон, примкнувший к коммунистическому восстанию Хук 1946–1954 годов [16] , получила неплохие отзывы и позднее была переведена на Кубе и в Советском Союзе. (В действительности первой книгой Сальвадора был роман «Просвещенный» [17] . Изданный в Соединенных Штатах тремя годами ранее, тот получил несколько премий еще до публикации, но баснословной шумихи не вызвал. Сальвадор надеялся, что роман, рассказывающий о роли его деда в филиппинской революции 1896 года и последующей войне против американских захватчиков, будет забыт навсегда. Однажды он сказал мне, что задуманный им портрет деда оказался ему не по плечу, как «пиджак на несколько размеров больше».)

15

Lupang Pula (Manila: People’s Press, 1968).

16

*Хукбалахап (сокр. Хук) — «Народная антияпонская армия», вооруженное крыло Коммунистической партии Филиппин, созданное в 1942 г.; после окончания Второй мировой войны развернуло партизанскую войну против проамериканского правительства.

17

The Enlightened (New York: Farrar, Straus and Cudahy, 1965).

И хотя потом были еще разоблачительные репортажи о зверствах полиции во время Кулатинганской резни [18] , за которые он единогласным решением жюри получил наивысшую награду Манильского пресс-клуба «Золотое манго», самая бурная дискуссия разгорелась вокруг эссе «Нелегко полюбить феминистку», опубликованного в номере «Филиппинской свободной прессы» от 17 января 1969 года. К удивлению автора, публикация вызвала такой резонанс, что он немедленно стал фигурантом филиппинской поп-культуры. В радиопередачах, транслировавшихся на всю страну, звучал его голос с академически правильным выговором, с которого он сбивался всякий раз, когда, начиная заводиться, повышал голос; на телеэкранах то и дело мелькала его худощавая фигура; он сидел, беспечно поджав под себя одну ногу, черные напомаженные волосы были тщательно расчесаны на пробор, и указывал пальцем на других участников круглого стола, наугад выбранных из сонма женоподобных научных сотрудников и массивных активисток феминистского движения. Он энергично дискутировал с феминистками по радио, заходясь в обличительных речах настолько, что требовалось вмешательство ведущего. Сальвадор защищал свою статью, утверждая, что в ней «нет и тени шовинизма, а лишь реалистичный взгляд на страну, где имеются проблемы куда посерьезнее тех, что обсуждались на недавнем симпозиуме „Changing History into Herstory“». В октябре 1969 года в том же журнале Сальвадор публикует эссе «За что всемилостивый Господь заставляет нас пердеть?», вызвавшее ярость Католической церкви и укрепившее его скандальную славу.

18

* Кулатинганская резня —беспорядки, вспыхнувшие после публичного расстрела семерых фермеров, заподозренных в причастности к Хукбалахап.

Сальвадор покинул Манилу в 1972 году, за день до объявления Маркосом военного положения. Он рассчитывал сделать себе имя в Нью-Йорке. Однако путь к успеху оказался более извилист, нежели ему хотелось или чем он привык. Жил он в Чертовой кухне [19] , в студии без горячей воды, «такой убогой, что даже гудящая за моим окном неоновая вывеска перегорела». Чтобы как-то свести концы с концами, он устроился на работу в булочную «Сладкая крошка» в Гринвич-Виллидж. По ночам он писал короткие рассказы, некоторые из них печатались в малотиражных журналах типа Strike, Brother!и The Humdrum Conundrum.Следующей вехой в его карьере стала публикация рассказа «Матадор» в журнале The New Yorkerот 12 марта 1973 года. Этот текст, как говорили, «весьма устроил» редактора. То была антинеоколонизаторская аллегория, в которой Сальвадор — черпая вдохновение в воспоминаниях о юных годах, когда, будучи в Барселоне, он подвизался бандерильеро, — представлял Соединенные Штаты матадором, а Филиппины — храбрым, но обреченным на гибель быком по кличке Питой Гиганте [20] . Сальвадор надеялся, что после этого успеха для него откроются все двери, однако на запросы его агента издатели по-прежнему не спешили отвечать и после долгих колебаний, как правило, интересовались, нет ли у него, случаем, романа. Он приступил к работе над новой рукописью. То был опыт препарирования одиночества, сюжет же строился вокруг гибели близкого друга, который утонул без свидетелей, и реакции на случившееся семьи Сальвадора.

19

* Чертова кухня— бедный и криминальный район Манхэттена.

20

Рассказ также известен как первая в этом журнале публикация филиппинского автора после «Конца войны» Карлоса Булосана, вышедшего в номере от 2 сентября 1944 г. Марсель Авельянеда назвал «Матадора» «тяжеловесной потугой на Эрнеста» и «поделом вычеркнутой главой из „Фиесты“».

В мае 1973 года у него завязался страстный роман с Анитой Ильич, белорусской балериной, королевой танцпола и одной из первых принципиальных свингерш. Ненастным осенним утром после вечеринки в клубе «Лофт», влюбленные — оба, как сообщалось, под воздействием бесчисленных «буравчиков» и таблеток метаквалона — сошлись в опереточной сцене ревности прямо на Бродвее возле дома Дэвида Манкузо [21] . Сальвадор, уверенный, что это всего лишь очередная размолвка, вернулся домой после успокоительной прогулки и обнаружил, что все его вещи выброшены на улицу. Среди прочего под дождем мокли уже полупрозрачные, расползающиеся страницы почти законченного романа. Тем же вечером Сальвадор сменил Нью-Йорк на Париж, город, в котором он часто бывал во время учебы. Зарекшись встречаться с женщинами и заниматься литературой, он поселился в Маре и устроился помощником ассистента кондитера. Клятву по части воздержания от слабого пола он нарушил довольно быстро, а вот литературой не занимался полных два года. В конце концов нищета и неугомонный дух заставили его вернуться к писательству; он стал внештатным корреспондентом The Manila Timesи International Herald Tribuneи начал работу над принесшим ему успех «Европейским квартетом» (Jour, Night. Vida, Amore) [22] . Написанные одна за другой с 1976 по 1978 год книжки повествуют о приключениях молодого бродяги, метиса, в Париже, Лондоне, Барселоне и во Флоренции 1950-х. В трех странах романы стали бестселлерами для домохозяек.

21

*Дэвид Манкузо (р. 1944) — знаменитый нью-йоркский диджей и организатор вечеринок; его клуб The Loft («Чердак») послужил в 1970-е гг. колыбелью стиля диско.

22

Jour, Night, Vida, Amore (New York: Grove Press, 1977–1981).

Публикация романов настолько укрепила позиции Сальвадора, что он стал наездами бывать на Филиппинах, проводил исследования, участвовал в круглых столах и предвыборных кампаниях, вступал в альянсы с другими деятелями искусств. В 1978 году он взялся писать «Войну и жир» — колонку в The Manila Times,которая просуществовала много лет. Его уже давно не переиздававшийся путеводитель «Мои Филиппинские острова» (с 80 цветными иллюстрациями) [23] был, несмотря на беззастенчивую субъективность, рекомендован в Publisher's Weeklyкак «самая достоверная книга о филиппинском [sic] народе… занимательная и смелая, под завязку набитая живыми картинами и анекдотами, поведать которые может лишь рассказчик, слишком хорошо знакомый с материалом… Автор представляет свою тропическую родину в контексте всего остального мира, стараясь избавить ее от культурной изоляции и распространенного взгляда на Филиппины как на страну сугубо экзотическую». Позднее, в 1982-м, Сальвадор выпустил «Фили-что?» [24] , сатирический путеводитель, в котором отслеживалось падение его родины с положения «ворот в Азию» и гордой американской колонии до плутократии под властью «деспота с недержанием». На Филиппинах книга была запрещена режимом Маркоса, вследствие чего весьма неплохо разошлась за рубежом.

23

My Philippine Islands (with 80 color plates) (New York: Macmillan, 1980).

24

Phili-Where? (London: Faber and Faber, 1982).

В 1980-х, когда мировые фондовые рынки росли на дрожжах жажды наживы, а матроны с пышными прическами еженедельно ходили на тренировки по методу Джейн Фонды, на Филиппинах произошла народная революция Корасон Акино [25] , обозначившая новый виток развития. Именно в этом климате нравственных противоречий Сальвадор наконец обрел уважение и вес, к которым так стремился. Он печатался много и часто. Пик его карьеры пришелся на 1987 год, когда вышел роман Dahil Sa’yo(«Из-за тебя») [26] — монументальная сага о Маркосах, обличающая приспособленцев и оппортунистов, ответственных за установление, а затем и падение семейной диктатуры, выведенных в образе Диндона Чжанко-младшего [27] . Ту бурную эпоху Сальвадор воспроизвел при помощи сложного коктейля из газетных вырезок, записей радио- и телепередач, аллегорий, мифов, писем и коротких сцен, увиденных с разных точек зрения, разными персонажами, реальными и вымышленными, введенными в книгу с целью представить все слои филиппинского общества. Две недели книга продержалась в хвосте списка бестселлеров New York Times,трижды переиздавалась и была переведена на двенадцать языков. Роман получил признание за рубежом, а соответственно, и на Филиппинах; писатель был включен в лонг-лист Нобелевской премии за 1988 год (впоследствии он часто говорил: «Я первый и единственный филиппинец, вступивший в спор за такую пустяковину, как Нобелевская премия по литературе» [28] . Премию тогда получил Нагиб Махфуз [29] .

25

* Корасон Акино(Мария Корасон Кохуанко-Акино, 1933–2009) — президент Филиппин в 1986–1992 гг., после падения диктатуры Маркоса.

26

Because of You (New York: Random House, 1987).

27

Диндон Чжанко-младший подал в суд за клевету. В ставшем знаменитым выступлении Сальвадор заявил суду: «Если и есть достоверность в данном художественном произведении, то это не конкретные сведения, но общая, универсальная правда». Книгу запретили к распространению на Филиппинах, когда по всей стране было продано 928 экземпляров.

28

Interview bv Clinton Palanca, The Paris Review, winter 1991.

29

* Нагиб Махфуз(1911–2006) — крупнейший египетский писатель, драматург, сценарист, лауреат Нобелевской премии по литературе.

Сальвадор, как и многие плодовитые авторы широчайшего охвата, был хорошо знаком с разочарованиями, о чем свидетельствуют многие публикации, заставлявшие литературное сообщество усомниться в его способностях. О наименее успешных его работах критики отзывались как о произведениях многоречивых, мессианских и вторичных. (Авельянеда так высказался относительно его творчества: «выгребная яма, полная бесформенного поноса. Говоря объективно, такой кал заставляет лишь опасаться вспышек амебной дизентерии».) Наиболее существенные из этих приснопамятных работ: эссе «Тао» («Народ») [30] в 43 950 слов, которое Сальвадор замыслил как «запечатление и воспевание великого разнообразия нашего народа, наших богатых традиций и наших прекрасных женщин»; «Филиппиниана» [31] — эпическая по размаху и субъективная по содержанию антология филиппинской литературы на английском, содержащая главным образом труды Сальвадора и лишь по одной работе других авторов; ранняя, но от того не менее объемистая эпическая поэма, повествующая о магеллановском картографе и переводчике Антонио Пигафетте и названная «Ученый трофей» [32] . Попытки претворить это произведение в диско-оперу «Вокруг света» обернулись провалом и банкротством предприятия.

30

Tao (People) (Manila: Passepartout Publishing, 1988).

31

Filipiniana (Quezon City: Ateneo de Manila University Press, 1990).

32

Scholarly Plunder (Manila: Ars Poetika, 1981).

Но что раздражало его больше всего — сильнее даже, чем слова Авельянеды, который объявил его жизнь за границей «метафорой смерти в безвестности», — это когда критики называли роман «Из-за тебя» его лебединой песней. Так появились слухи о «Пылающих мостах» — большом романе, над которым он работал с начала 1980-х. Однако следующей публикацией Сальвадор удивил всю страну; новая книга расширила его читательскую базу и отчасти подтвердила упреки местных критиков в «зыбкости литературного стиля». Главным героем «Манильского нуара» [33] , самого популярного из его детективов, стал Антонио Астиг, лихой писатель-приключенец, расследующий совершенные местным Джеком-потрошителем убийства трущобных красоток (в 1986–1987 годах реальные убийства подобного рода взбудоражили страну: официальным результатам полицейского расследования никто не поверил, так как убийцей, по слухам, был некий «убежденный холостяк» из видных политиков). Пятисотстраничная приключенческая сага «Кровавое море» [34] , в которой подлому китайскому пирату Лимахону противостоит бесстрашный испанский капитан Хуан де Сальседо [35] в декорациях Филиппин начала XVI века, пользовалась невероятным успехом на родине и в Англии. (Помимо нескончаемых слухов о готовящемся сиквеле или приквеле, «Кровавое море» вызвало, к радости Сальвадора, публичную отповедь Патрика О’Брайана. [36] ) Для филиппинцев помоложе Сальвадор написал трилогию «Kaputol» («Братья») [37] ; эти книги для юношества, в духе Франклина Диксона [38] , с легким налетом мистики, повествуют о приключениях и взрослении трех подростков в Кесон-Сити эпохи военного положения. Трилогия оказалась самым долговечным его наследием, новое поколение читателей ее помнит и любит.

33

Manila Noir (Quezon City: University of the Philippines Press, 1990).

34

The Bloody Sea (London: Chatto & Windus, 1992).

35

*Лимахоном испанцы называли китайского пирата Лин Фена, в 1574 г. напавшего на Манилу, но отбитого конкистадором Хуаном де Сальседо (1549–1576).

36

*Патрик О’Брайан (Ричард Патрик Расс, 1914–2000) — автор 20-томной эпопеи о капитане Джеке Обри и докторе Стивене Мэтьюрине, действие которой происходит в период наполеоновских войн; по ее мотивам Питер Уир поставил фильм «Хозяин морей на краю земли» (2003) с Расселом Кроу и Полом Беттани в главных ролях.

37

Kapatid, QC Nights, Ay Naku! (Manila. Adarna House, 1987 1990).

38

*Имеется в виду коллективный псевдоним, под которым в издательском синдикате Стратемейера с 1927 г. выходили приключенческие романы про сыщиков-любителей подросткового возраста — братьев Харди.

То был плодотворный период, однако избыток успеха не мог компенсировать Сальвадору недостаток авторитета. Все это привело к глубокой депрессии, выражавшейся, в частности, в грубых нападках, жертвами которых мог стать кто угодно. Впрочем, и на волне успеха, и в полном забвении манеры Сальвадора всегда провоцировали едкие насмешки. Из-за плохо контролируемой тяги к собирательству его дразнили «подковерным буржуем». Курьезную известность приобрели также его послания, писанные пурпурными чернилами, напыщенным слогом и галантерейным почерком. С появлением электронной почты Сальвадор, сделавшись ее ранним и ярым адептом, принялся рассылать по газетам пространные тирады, пытаясь таким образом обойти тесные рамки, установленные редакторами его колонки в The Manila Times.В прицел его красноречия попадали такие явления, как культурная завистливость филиппинцев, или надежды, что покинувшие страну филиппинцы скорее помогут родине, нежели откажутся от нее, или же плохое обслуживание в одном из старейших ресторанов «Аристократ», обозначившее, по его мнению, конец благовоспитанного общества. Издания отказывались печатать эти пространные послания, и тогда он опубликовал их самостоятельно в сборнике «Новости, которые боятся печатать газеты» [39] . Кроме того, его изощренные манеры возбуждали слухи о гомосексуализме, и это наряду с обвинениями в излишнем женолюбии, которому он «отдавался со сластолюбием попа-расстриги». Ему так и не удалось загладить последствия телевизионной рекламы 1991 года, где он предстает за ужином в заставленном книгами кабинете и, полив блюдо соусом, поворачивается к камере и произносит ставшие уже крылатыми слова: «Соевый соус „Серебряный лебедь“, выбор просвещенных».

39

Crispin Salvador. All the News the Papers Are Afraid to Print (Manila: Passepartout Publishing. 1993).