Просветитель

Поэтому ясно, что повеление о жертвоприношениях не закон и что воля Божия не во всесожжениях, но Бог снизошел к ним из-за человеческой слабости. Бог говорит через пророка Иезекииля: “И попустил им учреждения недобрые и постановления, от которых они не могли быть живы, и попустил им оскверниться жертвоприношениями их”(Иез. 20, 25–26.).

Ибо пока израильтяне жили в Египте, они научились от египтян приносить жертвы идолам и бесам, веселиться, танцевать и услаждать себя музыкальными инструментами. Когда же Бог захотел освободить их из египетского рабства, они уже привыкли приносить жертвы идолам. И когда они, желая приносить жертвы, сотворили тельца в пустыне и принесли жертвы бесам, тогда Бог попустил им, из-за их слабости, совершать жертвоприношения. Но не всякое животное Он разрешил приносить в жертву: лишь вола, овцу, козу, голубя, горлицу и некоторых других; ведь Бог повелел приносить жертвы не идолам, но Единому истинному Богу, — а египтяне считали богами вола, овцу, козу, голубя, горлицу и многих других съедобных животных. Бог повелел приносить в жертву животных, обожествляемых египтянами, чтобы, закалая их, иудеи отвыкли бы называть их богами; а есть свиное мясо Бог запретил израильтянам потому, что египтяне только его употребляли в пищу, — поэтому Бог и узаконил его как нечистое, повелев есть обожествляемых в Египте животных, чтобы они не почитались как священные.

Не ради жертв и музыки Бог повелел совершать жертвоприношения и играть на музыкальных инструментах, но снисходя к слабости иудеев. Исаия об этом сказал: “Слушайте слово Господне, князья Содомские; внимай закону Бога нашего, народ Гоморрский! К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу… Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя… И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои… ваши руки полны крови”(Ис. 1, 10–11, 14–15.). Поэтому изначально Бог не хотел заповедовать иудеям приносить жертвы.

Но когда больной в горячке просит холодной воды и грозит, что если не дадут ему, то он повесится или бросится в реку, — врач, желая предотвратить большее зло и избавить больного от преждевременной кончины, позволит ему меньшее зло. Так же и Бог поступил: Он видел, что иудеи беснуются и готовы удавиться, требуя жертвоприношений, и если не разрешить им жертвы, то они готовы поклониться идолам — а многие уже поклонились. И тогда Бог повелел им совершать жертвоприношения, только что не говоря: “Раз вы, будучи в исступлении, хотите приносить жертвы, то приносите их Мне”. Это очевидно, потому что повеление о жертвоприношениях было дано иудеям после того, как они устроили празднование лукавым бесам.

Впрочем, Бог, хотя и повелел, но не вполне позволил — Он мудрой уловкой отвратил иудеев от жертвоприношений. Врач, которого мы привели в пример, попустив немного желанию больного, прикажет принести чашку из своего дома и лишь из нее разрешит больному пить холодную воду, а потом тайно прикажет разбить эту чашку, чтобы ненавязчиво и без укоров отвратить больного от вредного ему желания. Так и Бог поступил: Он повелел совершать жертвоприношения только в Иерусалиме, а потом, после недолгого времени жертвоприношений, Он низверг Иерусалим. Как врач, который разбил чашку и тем искусно отвратил больного от холодного питья, — так же и Бог разрушением города отвратил сопротивляющихся иудеев от жертвоприношений. Если бы не так хотел устроить Бог, зачем Он, Вездесущий и все наполняющий, повелел приносить жертвы в одном городе?

Еще таинственнее и чудеснее то, что весь мир, где нельзя совершать жертвоприношений, был доступен иудеям, — и лишь Иерусалим, где можно приносить жертвы, был им недоступен! И недогадливый поймет и уяснит причину разрушения этого города. Архитектор, заложив фундамент, построив стены и сложив верх, соединяет весь свод здания одним камнем, так что если убрать этот камень, то разрушится все здание. Так же и Бог создал Иерусалим, как скрепу иудейского богослужения, а потом уничтожил его и этим разрушил все здание жизни народа.

Об этом же свидетельствует Даниил. Писание повествует о том, как в 53-й год плена, когда пророк каялся и молился, ему явившился архангел Гавриил и предсказал пришествие Христа и год, когда оно произойдет: “Даниил! теперь я исшел, чтобы научить тебя разумению по повелению Господа Бога. Я пришел возвестить тебе слово, ибо ты муж желаний; итак, вникни в слово и уразумей видение. Семьдесят седмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святой святых. Итак, знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины. После этих семидесяти седмин будет предан смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения”(Ср.: Дан. 9, 21–26.).

И еще говорит пророк: после плена “прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя”(Дан. 9, 27.).

Когда слышишь о конце, что другое далее ожидаешь? После всего описанного пророком — после прекращения жертвы и приношения — будет другое, большее зло. Какое же? Мерзость запустения в святилище. Святилище — это храм, мерзость запустения — это кумир, которого поставил завоеватель города внутри храма. После этого, как сказано пророком, — окончательное опустошение. Поэтому в Писании сказано, что Христос во плоти пришел после Антиоха, и, предсказывая будущее разорение и указывая на то, что об этом разорении пророчествовал Даниил, Он сказал: “Когда же увидите мерзость запустения, стоящую в святилище, — читающий да разумеет”(Ср.: Мф. 24, 15; Мк. 13, 14.), — потому что всякий идол и человеческое изображение у иудеев назывались мерзостью. Спаситель назвал этот кумир, время пленения и захватчиков иносказательно. О том, что эти слова относятся к римлянам, написал Иосиф (Флавий.).

Что могут ответить иудеи? Может быть, после пленения объявится другое святилище? Пророки, в других случаях говорившие об установленных сроках, для этого не установили никаких сроков, но, напротив, предсказали, что запустение будет до конца. Представим историческое свидетельство того, что слова пророков истинны. Если бы после начала плена прошли десять лет, или двадцать, или тридцать, или пятьдесят, был бы повод для желающих спорить — но не так бесстыдно, как это делают жидовствующие еретики. Но поскольку не только пятьдесят, но и тысяча, и еще четыреста, и еще много больше того лет прошло после начала пленения, и нет ни признака, ни когда-либо явленного знамения ожидаемого иудеями изменения, — почему беззаконные иудеи всуе и тщетно надеются вернуть город и храм?

А нам достаточно сказанного для вывода, что они никогда уже больше не получат обратно ни города, ни храма.

Слово четвертое,

против ереси новгородских еретиков, говорящих: “Разве Бог не мог спасти Адама и род его, неужели у Него не было небесных воинств, пророков, праведников, чтобы послать на исполнение Своей воли, — но Он Сам сошел в виде нищего бедняка, вочеловечился, пострадал и этим победил дьявола? Не подобает Богу так поступать!” Здесь же приводятся из Священного Писания свидетельства того, что для Бога все возможно, никто не может противиться Его Божественной власти; но из глубины Своей мудрости и человеколюбия, ради нашего спасения Он изволил Сам вочеловечиться, пострадать, сойти во ад, воскреснуть из мертвых, вывести из ада Адама и род его, — и так Божественной мудростью победил дьявола, спас мир и до сих пор спасает.

Божественный Павел, вселенский учитель, так говорит о таинстве воплощения Христа: “О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?”(Рим. 11, 33–34.) Как послужит мыслям язык? Как догадается ум? Не достаточны и слова известные — требуется духовное зрение. Ибо человеческий ум не может подступиться к природе непостижимого; и словом, всем известным, природу эту определить невозможно: “Он, будучи образом Божиим”(Флп. 2, 6.), “будучи сиянием славы и образом Ипостаси Его, через Которого и веки сотворил, и Он, держа все словом силы Своей” [14] , “уничижил Себя Самого, приняв образ раба”(Флп. 2, 7.). И далее: “И беспрекословно — великая благочестия тайна”(1 Тим. 3, 16.). И еще: “Тайна сия велика”(Еф. 5, 32.) — о Христе и о Церкви. Все, что говорится о Христе, не простые слова, но называется тайной, по словам этого же апостола: “Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия — благовествовать вам неисследимое богатство Христово и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрытой от веков и от родов”(См. Еф. 3, 8–9.), ныне же открытой святым Его, “которым благоволил Бог показать, какое богатство славы в тайне сей для язычников, которая есть Христос”(Кол. 1, 26–27.). И еще говорит апостол: “Мне через откровение возвещена тайна… вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой”(Еф. 3, 3–4.). Что таинственнее этого таинства? Что больше этого домостроительства? Говорит Василий Великий: Бог на земле был, и был во плоти, и действовал не через пророков, но непосредственно сроднился и соединился с человеческим естеством, и от нас воспринятою, сродною Ему плотию к Себе человечество возвел.

14

См. Евр. 1, 2–3. Отличия от Синодального перевода в порядке слов цитаты — по славянской Библии. — Ред.

Кто-нибудь может сказать: раз человеческое сродно Божеству, то почему Бог Слово не исполнился телесных немощей? Ответим на это так: как огонь не переходит в железо, но передается ему — ведь огонь не перетекает в железо, а пребывает вместе с ним, передавая ему свою силу, которая не уменьшается от передачи и все наполняет собой, с чем ни соприкоснется, — так и Бог Слово не утратил Своего Божества, вселившись в нас, и не изменился. “И Слово стало плотию”(Ин. 1, 14.) — и не было оставлено Им Небо, когда Его, Небесного, земля восставляла в своих недрах. Не думай, что Божество было низвержено: Бог не переходит, подобно плотским, с места на место; не помышляй, что Божество изменилось, вселившись в плоть: бессмертное неизменно. Спрашиваете, почему Бог Слово не исполнился телесных немощей? Ответим так: огонь не приобретает себе свойств железа; железо — черное и холодное, но, нагревшись, становится подобно огню — просвещается огнем, а не чернит огонь, нагревается, а не остужает пламя. Так и человеческая Плоть Господа стала причастна Божеству, но не сообщила ему свои немощи. Или даже с мертвым земным огнем ты не можешь сравнить действие Божества, если думаешь, что Бесстрастный (В рукописи архиеп. Григория: “Бессмертный”.) воспринял страсти от человеческой немощи?