Против правил

Замерев на пороге, Татьяна рассматривала спину мужчины, стоявшего на ее кухне. Какая-то навязчивая мысль стучала в голове, но Таня никак не могла за нее ухватиться, потому что идеальное тело Саши, заставляло думать совершенно о другом.

"И зачем я только его футболку порезала? Что бы сейчас он, полуголый, щеголял у меня по квартире?".

На все тактичные покашливания и шорканье ножкой, Артемьев не обращал ровным счетом никакого внимания. Закусив губу, Таня приблизилась к мужчине и положила свою ладошку ему на спину.

Перед глазами пронеслись картинки из сна. Знакомое ощущение тепла под рукой тот же рельеф мышц...

"Твое имя... Саша", - ужаснувшись тому, что этой ночью мечтала о таком альфа-самце, как Артемьев Александр, Татьяна одернула руку и отшатнулась в сторону.

Повернувшись к девушке, Саша удивленно вздернул брови, смотря на испуганное лицо своей спасительницы.

– Доброе утро, - пропел он.

– Ага, - выдохнула Таня, но получилось это с таким придыханием, что Александр сразу вспомнил, почему последние несколько часов провел на кухне, а не лежа в кровати.

Втянув в себя воздух, он снова отвернулся к окну и, откашлявшись, резко бросил:

– Шла бы ты, оделась.

Посмотрев на себя и, отметив, что стоит перед мужчиной в одной короткой полупрозрачной ночной рубашке, Татьяна взвизгнула и унеслась в комнату накинуть халат.

"Вот же черт! Мало мне видать было Султанова в моей жизни, так еще и этот крендель появился. Ну вот, за что мне все это? Жила себе спокойно, никого не трогала, никуда не вмешивалась. Так, какого хрена я решила "притащить" Артемьева к себе? Определенно, во всем виноваты магнитные бури".

Саша снова и снова прокручивал в своей голове испуганное выражение лица девушки. Почему-то, он был практически уверен, что такое проявление эмоций для нее редкость.

"Слишком закрыта, зажата. Всегда старается держать себя под контролем".

Второй заход девушки на кухню Саша не пропустил. Обернувшись, он с ухмылкой на красивом лице поинтересовался:

– А в этом доме кормить будут?

Таня, которая уже успела взять себя в руки и "отодвинуть" воспоминания эротического сна "на потом", спокойно ответила:

– Будут.

– И когда?

– Когда приготовят.

– Я хочу...
– задумался Саша, но на языке вертелись только французские блюда.

– Мне все равно, что Вы хотите, - отрубила Татьяна.
– Будете есть то же самое, что и я с сыном.

Артемьев фыркнул и, обойдя стоящую в центре кухни Татьяну, пробурчал:

– Да, мне в принципе плевать.

– Мне, тем более, - в тон ему отозвалась девушка и подойдя к раковине, вымыла руки.

От прикосновения к Саше, у нее до сих пор зудели ладошки. Хотелось опять ощутить его тело под своими руками.

"Провести пальчиком от основания шеи по позвоночнику, прикоснуться губами к точке меж лопаток, обнять руками за пояс и "нырнуть" ручкой... Стоять!
– распахнув глаза, Таня, тяжело дыша и облокотившись на раковину, попыталась успокоить взбесившиеся гормоны.

– Надо гнать его отсюда в шею, - решила она.
– Не за себя боюсь, а за него".

Из-за всего произошедшего, испытав жуткий дискомфорт, Таня начала злиться. Захотелось сделать Саше, хоть какую-нибудь гадость. Выудив из недр своей памяти журнальные статейки и, припомнив, что категорически не переносит из еды Артемьев, Татьяна приступила к приготовлению завтрака.

На доносившиеся запахи с кухни пришел Алексей. Забравшись на табурет, он сложил руки на столе и положил на них голову.

– Ты чего так рано встал?

– Пахнет вкусно, - зевая, ответил ребенок.

– Иди еще немного, полежи.

– Не, я лучше тут подожду, - отказался Леша.

– Тогда, иди умывайся.

– Ну, мам, - протянул он.

– Алексей...
– Таня строго посмотрела на сына и погрозила ему пальцем.

– Да, все ухожу уже, - недовольно пробурчал мальчик.

Он слез с табуретки и направился в ванную комнату, но остановившись на пороге, спросил:

– А дядя Саша проснулся?

– Проснулся, - недовольно буркнула Таня.

– Можно, я пойду поздороваюсь?

Татьяна бы и отказала сыну в его просьбе, но не смогла, увидев горящие любопытством глазки.

– Только после того, как умоешься, - ласково сказала она и отвернулась к плите.

– Спасибо, мам.

Лешик унесся умываться, а Таня выключила газ под кастрюлькой с "варевом" и начала доставать тарелки.

– Чем так отвратительно пахнет?

На кухню зашел Саша, и по его побитому скривившемуся от отвращения лицу, Татьяна поняла, что попала в цель с завтраком.

– Это манная каша, - спокойно ответила она.

– Я ненавижу манку.

Повернувшись к мужчине, Таня вздернула бровь и поинтересовалась:

– А Вы думали, Вам здесь французский ресторан?

Александр, еле заметно дернулся.

– Я не бывал в таких местах, о которых ты говоришь.

"Господи, Саша, ты врешь еще хуже моего сына".

– А ничего другого нет?

Артемьев без спроса прошел к холодильнику и собирался в него залезть "пошарить" в поисках съестного, но получил полотенцем по попе. Подпрыгнув на месте от неожиданности, он ошарашено посмотрел на спокойно стоящую девушку.

– Ты чего?

– Ничего, - пожала она плечами, - ты сам сказал, что тебе плевать, что я приготовлю, так что, теперь не жалуйся.

Саша глубоко вздохнул и постарался сдержать рвущееся наружу ругательство.

– Я не буду, это есть.

– Да мне, в принципе, плевать, - его же недавними словами ответила Таня.

На кухню забежал радостный Алеша, но увидев не совсем довольного дядю Сашу замер на месте.