Против сердца

— Зачем вы тогда его избили, если он деньги взял? — голос срывается. И получается, как скулеж.

— Для мотивации… — уходит. Ключ в замке поворачивается.

Я остаюсь одна.

Слезы катятся по лицу ручьем. Я обессиленно падаю на пол. Утыкаюсь в колени.

Я поверила…

Я доверилась мужчине первый раз в жизни. А он играл со мной. И продал. Как товар.

Я всегда была товаром. Мной распоряжались. Сначала, отец. Потом Марк. Оказывается, тоже распорядился. А я думала, это любовь.

Теперь у меня новый хозяин. И мне все равно, как он мной распорядится.

Глава 25. Бабочка

Кручу в руках кулончик-бабочку.

Вот зачем ты мне его отдала? Тебе защита была нужнее.

А зачем я его взял?

Зачем я тебя отпустил? Если бы я, тогда настоял, и ты бы осталась, все было бы по-другому.

Теперь ты в его руках. И я даже не знаю, как тебя спасать.

Когда понял, что к чему, было уже поздно. Охрана никакая. И на них нельзя было надеяться. А я оплошал. И теперь не могу найти себе места.

Так! Хватит ныть…

Компромата, который дал Летунов, должно хватить. Его уже передали в отдел.

Астахов сообщил Александру Викторовичу, что нашел и забрал его дочь. До свадьбы она будет жить в его доме. Отец хотел проведать дочь, тот не разрешил. Даже не дал по телефону поговорить.

А Летунов еще и от жены отхватил. Она как узнала, что случилось, прилетела и разнесла все к чертям. Что ему нельзя детей доверить. И, вообще, он никчемный отец. В общем, Лидия Михайловна теперь держит Летунова в ежовых рукавицах. А тот даже возражать не смеет. Поникший ходит. Бойкая женщина. Проникся я.

Звонок в дверь. Нехотя иду открывать. Я знаю, что это Сандра.

Нет. Не Сандра. Женщина лет пятидесяти.

— Вы к кому?

— Добрый день. Вам просили передать… — протягивает мне сверток в бумажном пакете. Забираю.

— Кто?

— Я не знаю. И еще… — мнется она. — Что вы… лошара. Извините.

Лошара? Настораживает…

— Кто просил передать? Где он? Здесь? — выглядываю в коридор.

— Он ушел.

— Хорошо. Спасибо.

Посмотрим, что там. Прохожу на кухню, на ходу разворачиваю пакет.

Не понял… Это же те самые документы, которые я прое… м… потерял.

Сажусь изучать. Все заключения из психоневрологического диспансера. На имя Астахова. Он что болен?

Я нифига не понимаю. И как, интересно, мне может это помочь?

Звоню Сандре. Пересылаю ей фотки документов.

Через полчаса перезванивает.

— В общем, он нездоров и опасен для общества. Его нужно изолировать. Так, что эти документы нужно передать тем же людям. Думаю, это должно помочь. Будет суд. Суд рассмотрит дело и отправит его на принудительное лечение.

— А что у него, вообще?

— Я не вдавалась в подробности, какой-то там маниакальный синдром или психоз. А Линда давно говорила, что он ненормальный, ей никто не верил.

— Это всё, несомненно, хорошо, компроматы, суд. Но Линда до сих пор у него, и мы не знаем, что он с ней сделал.

— Так. Не кипишуй. Завтра свадьба, отец взял с него обещание, что он ее не тронет до свадьбы. Мы ее вытащим. Ты, кстати, приглашен. Астахов настоял.

— Сволочь…И псих. Думаешь он будет держать обещания? — психую я.

— Но проблески, у него в сознании, все же есть… У тебя бой сегодня. Последний. Помнишь? Соберись, давай. Я сама передам документы.

— Спасибо.

Да…

И как тут собраться? Деньги еще нужны, конечно. Маму я забрал из клиники. Нанял ей медсестру. Оставшиеся уколы будет делать. Потом массаж и гимнастика. И тогда, уже можно будет говорить о ходьбе. Сегодня к ней точно не успею, завтра эта гребаная свадьба. И что делать?

Так…

Бой. Осталось 5 часов. Надо бы на тренировочку. Нет ни желания, ни сил, ни концентрации.

После того, как пропала Линда все ушибы, как-то странно, быстро зажили. Сам удивляюсь.

Пересиливая себя, собираюсь.

Еду в клуб на такси. Башка совсем не варит. За руль в таком состоянии не рискнул сесть.

На тренировке делаю упор на техническую сторону. Отрабатываю удары, комбинации. Но больше, конечно, на защиту. Что-то, я сегодня в атаку не ходок.

Прошу знакомого бойца встать со мной на спарринг. Постоянно теряю концентрацию. Мысли, так или иначе, уплывают к Линде.

Вот как она там?

Плюнув на все, ухожу в тренажерку. На беговую. Хоть, мысли успокою. Перед боем это не дело.

Теперь, надо бы познакомится с соперником.

Итак. Молот.

“Все говорят, он молод. Его кулак — молот”?

Вспоминаю когда-то популярную песню. Жаль, сейчас не крутят.

Черт. Не знаю его. Даже не видел. Это сложнее.

Молодой. Дерзкий. Легкий.

И коэффициент на мою победу зашкаливает. В основном, ставят на него. Интересненько. Включаю первое видео.

Быстро двигается. Можно сказать, летает. С ним надо быть начеку.

Маневренный. Молниеносно выходит из захватов. Интересный у него стиль. Какое это единоборство? Никак не пойму.

Накидываю несколько приемов, которых, возможно, он не ждет. Вряд ли, конечно. Опытный он, хоть, и на вид, салага совсем.

Выхожу на воздух перед боем. Проветриваю мысли. Душно в городе вечером. Хотя бы, не жара.

Наш бой сегодня первый. Самые крутые, обычно, в конце вечера. Сегодня есть кто-то поинтереснее нас, видимо. Если все получится, и Астахова закроют, то для всех наших этот бой последний.

Настраиваюсь перед боем. Закрыв глаза, делаю акцент на дыхании. Что-то, вроде медитации. Вдох — выдох… лишние мысли уходят.

Все мысли о сопернике, предстоящем поединке.

Диктор первым вызывает меня. Поднимаюсь в клетку. Разминаю шею.

А вот и Молот. В глазах огонь. Азарт.

А я вот, что-то потух.

— Бойцы в центр! — командует рефери.

Объясняет правила, которые и так все знают. Не слушаю. Концентрируюсь на сопернике.

— К бою!

И понеслось…